Конец Казановы: Драматический этюд

Дочери моей Ариадне —
Венецианским ее глазам.

ДВА СЛОВА О ТЕАТРЕ

Театр не благоприятен для Поэта
И Поэт не благоприятен для Театра.
Гейне.

Не чту Театра, не тянусь к Театру и не считаюсь с Театром. Театр (видеть глазами) мне всегда казался подспорьем для нищих духом, обеспечением для хитрецов породы Фомы неверного, верящих лишь в то, что видят, еще больше: в то, что осязают. — Некой азбукой для слепых.

А сущность Поэта — верить на слово!

Поэт, путем прирожденного невидения видимой жизни дает жизнь невидимую (Бытие). Театр эту — наконец — увиденную жизнь (Бытие) снова превращает в жизнь видимую, то есть в быт.

Театр я всегда чувствую насилием.

Театр — нарушение моего одиночества с Героем, одиночества с Поэтом, одиночества с мечтой, — третье лицо на любовном свидании.

И то, что окончательно утверждает правоту Гейне и мою: в минуты глубокого потрясения — или возносишь, или опускаешь, или закрываешь глаза.

«Но пишете же, однако пьесы!» — Это не пьеса, это поэма, — просто любовь: тысяча первое объяснение в любви Казанове. Это так же театр, как я актриса.

Знающий меня — улыбнется.
Москва, октябрь 1921 г.

М.Ц.

Феникс (Конец Казановы)

М., «Созвездие», 1922, 80 с., 13,5х9,5 см. (В обл.), [2000 экз.].
[Обл. работы О. С. Соловьевой]


Орфографические допущения. Не воспроизводятся буквы, отсутствующие в современном алфавите (ѣ , ѳ, i, ъ в соответствующих позициях). Не соблюдаются устаревшие нормы написания приставки раз- (разставанье) и падежных окончаний (разныя, белыя, ея), за редким исключением (сумерок).

Марина Цветаева