Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
21-го декабря 1927 г.
Дорогие папа и мама Бориса,
Сердечное спасибо за чудесные подарки и память. Медведя-болонку хотела додержать до Рождества, но Мур (сын) услышал писк и примчался, — всё было поздно. Спит с ним, ест с ним, гуляет с ним, а на вопрос, откуда такое чудо: «А éто от папы и мамы Болиса Пастенака». — «А кто Борис Пастернак?»
— «Паéт: поёт всё время». — Если бы! —
Пишу Вам эти несколько строк только чтобы поблагодарить, очень хочу написать Вам большое письмо о Борисе, о его 1905 годе, — многом.
Как зовут Борисину маму?
— 29-го годовщина Рильке.
«Dunkle Zypressen!
Die Welt ist gar zu lustig!
Es wird doch alles vergessen»*1.
Когда-нибудь — если встретимся — прочту Вам его стихи ко мне, последнюю из его Duineser Elegien**, написанную за 4 месяца до его смерти2. Знает ее кроме меня только Борис. Но Вам покажу, и то письмо покажу, где он о Вас, дорогой Леонид Осипович, писал: Ваше имя русскими буквами3.
Все это — стихи, письма, карточки — когда умру завещаю в Рильковский — музей? (плохое слово) — в Rilke-Haus***, лучше бы — Rilke-Hain!**** который наверное будет. Не хочу, чтобы до времени читали, и не хочу, чтобы пропало. В Россию, как в хранилище не верю, всё еще вижу ее пепелищем.
До свидания! Еще раз спасибо за память и внимание. Чулки чудные, поделилась с дочерью, а сын к весне как раз дорастет: он у меня великан.
МЦ.
P. S. Это не письмо. Письмо — впереди. Да! главное: внук или внучка? Как адр<ес> Вашей дочери в Мюнхене и как ее имя?4
Как Вам понравилась г<оспо>жа Андреева?5 Ее мало любят, я ее люблю.
——————
* Темные кипарисы!
Мир слишком веселый, —
А ведь всё будет забыто! (нем.)
** Дуинезские элегии (нем.).
*** Дом Рильке (нем.).
**** Роща Рильке (нем.).
