Фельдштейну М. С. 27-ое мая 1913 г.

1

Коктебель, 27-го мая 1913 г., понедельник

Милая Волчья Морда1,

Сейчас на темном небе яркий серп месяца; совсем серебряный, — горящее серебро. В воздухе многочисленные голоса собак, влетела бабочка и, трепыхаясь, ползет по столу. Лева2 говорит: «Марина, сейчас влетят разные летучие мыши и всякая гадость».

Мы только что кончили ужинать, — было крикливо, неловко и уныло. Крикливо из-за двух сестер, неловко из-за окриков на них Пра перед матерью и уныло из-за слишком ясного знания всего, что будет.

События сегодняшнего дня: мытье автомобиля перед его окраской, 6ольшая прогулка в горы. Мы отделились от художников: Эва Адольфовна3, Сережа, Копа, Тюня4 и я. Какие горы мы видели, какие скалы, какое море! Сидели, спустя ноги в пустоту, пили воду из какой-то холодной дыры (источника), видели все море и чуть ли не весь мир. Произошел инцидент с Тюней. Сережа сказал, что талья у него самая тонкая из всех присутствующих (талий) и, возмущенный возражением Тюни, стал примерять ее пояс. Он, действительно, наделся на последнюю дырку, но при первом Сережином вздохе… лопнул, — совсем, окончательно, даже кончик отскочил шагов на пять. Тюня тотчас же назвала Сережу свиньей, потом отошла и всю остальную дорогу была гнусна.

Эва Адольфовна была в шароварах Пра и в своем татарском кафтане. Она купила себе голубой купальный костюм в «Бубнах»5, и мы после прогулки купались, она и я.

Майя6 тоскует, плакала уже в комнате Эвы Адольфовны, у себя и у Пра.

— «Ну, зачем Вы его выбрали? Что в нем такого? Толстый, с проседью*, в папаши Вам годится! Любить никого не может, я сама часто плачу из-за этого, я понимаю, как Вам должно быть горько. Да плюньте на него! Выбрали бы себе какого-нибудь юношу, стройного, красивого, молодого, вместе бы бегали, вместе бы сочиняли стихи…»

— «Но я не могу на него плюнуть…»

Я думаю! Бедная Майя!

Пра все более и более восторгается Эвой Адольфовной.

А м. б. Вы уже далеки от всего этого.

Трещат цикады. На воле чудно — огромная, тихая ночь.

Я буду счастлива, я знаю, что существенно и не существенно, я умею удерживаться и не удерживаться, у меня ничего нельзя отнять. Раз внутри — значит мое. И с людьми, как с деревьями: дерево мое — и не знает, так же человек, душа его.

Со мной даже бороться нельзя: я внешне ничего не беру — и никто не знает, как много — внутри.

Желтый и синий лев (подарок Э<вы> А<дольфовны> и Петра Ник<олаевича>7) смотрит одобрительно. Он сидит рядом с львиной тарелкой8 с одной стороны и настоящим Левой — с другой.

Автомобиль, пламенно вымытый обормотами, уехал краситься, и вернется вместе с Вами (?) через неделю.

Привет обоим белым волкам9.

МЭ.

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941