Волошину М. А. 6-е апреля 1911 г.

13

Гурзуф, 6-го апреля 1911 г.

Многоуважаемый Максимилиан Александрович,

Я смотрю на море — издалека и вблизи, опускаю в него руки — но все оно не мое, я не его. Раствориться и слиться нельзя. Сделаться волной?

Но не буду ли я любить его тогда?

Оставаться человеком (или «получеловеком», все равно!) — вечно тосковать, вечно стоять на рубеже. Должно, должно же существовать более тесное ineinander[**]. Но я его не знаю!

Цветет абрикосовое дерево, море синее, со мной книги…

Читаю сейчас Jean Paul’a «Flegeljahre»[***][1] — бесконечно очаровательную, грустно-насмешливую, неподдельно романтическую книгу.

Наша дача — «моя» звучит слишком самоуверенно — над самым морем, к которому ведет бесчисленное множество лестниц без перил и почти без ступенек. Высота головокружительная. Приходится все время подбадривать себя строчкой из Бальмонта, заменяя слово «солнце» словом «море»:

«Я видела море, сказала она,
Что дальше — не все ли равно?!»[2]

Пусть это эстетство, мне оно дороже и ближе чужого опрощения!

Здесь еще довольно холодно. Сейчас лежала на скале и читала милые Flegeljahre. Эта скала называется крепостью, с нее чудный вид на море и Гурзуф[3].

В надписях на скалах есть что-то или очень пошлое, или очень трогательное — я еще не решила. Когда решу, буду или очень нападать на них, или очень защищать. Если бы только они были немного поумнее!

Я очень сильно загорела — все время сижу без шапки.

Мечтаю о купанье, но оно начинается только в мае. Может быть, это и есть самое тесное сближение с морем? Предпоследнее, конечно! Непременно напишите, что Вы об этом знаете.

Общество, выражаясь скромно, не совсем то: господин с дамой (бывают «дама с господином», но здесь наоборот), дама с колясочкой, два неопределенных субъекта — смесь с<оциал>-д<емократа> с неучем — и все. Есть еще несколько маленьких детей, но до того грязных, что вся моя нежность от этого пропадает.

Господин (с дамой) уже старался познакомиться. Рассказывает о дружбе с одним виноделом, который его угощает, о погоде, о тоске одиноких прогулок — даму он не считает, — о своих занятиях по торговой части… Я улыбалась, говорила: «Да, да… Неужели? Серьезно?» Потом перестала улыбаться, перестала вскоре отвечать: «Неужели?» — а в конце концов сбежала.

Мне кажется, он не только никогда ничего не читал, но и вообще этого не умеет.

Дама (с колясочкой) занята только ею. Это, конечно, очень мило, но несколько однообразно. Есть еще одно маленькое женское существо, скучающее о муже и рассказывающее мне вот уже пять дней (от Москвы До Гурзуфа) свои радости и печали. Я улыбаюсь, говорю: «Да. Да… Неужели? Серьезно?» — и, кажется, вскоре перестану улыбаться. Но восторг мой еще не прошел, не думайте!

Всего лучшего, иду гулять.

МЦ.

Адр<ес>: Гурзуф, Генуэзская крепость, дача Соловьевой, мне. P. S.

Не были ли Вы в Мусагете и у Крахта?[4] Что нового? Видели ли Драконну?

Сноски    (↵ вернуться к тексту)
  1. Здесь: слияние (нем.).
  2. Жан Поль. «Озорные годы» (нем.).
  3. Поль Жан (настоящие имя и фамилия — Иоганн Пауль Фридрих Рихтер; 1763–1825) — немецкий писатель.
  4. Неточная цитата из стихотворения К. Бальмонта «Весной в новолунье, в прозрачной тот час…» (из цикла «С морского дна», 7, 1902). У К. Бальмонта: «Я видела солнце, — сказала она, — // Что после — не все ли равно!»
  5. «Деревня Гурзуф расположена амфитеатром по юго-западному склону горы, впадающей в море, и состоит из татарских домиков и саклей и более или менее устроенных дач. На вершине скалы (на земле Соловьевой, владелицы < имения> Суук-Су) находятся развалины старой генуэзской крепости. Ниже развалин стоит красивая дача Соловьевой…» (Крым. Путеводитель. Под ред. К. Ю. Бумбера и др. Симферополь, 1914. С. 562.)
  6. См. комментарии 1, 2, 4 к письму 2 к Эллису.

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941