Анне Де Ноай

<Май 1927>
Сударыня!
Я не читала Вашей книги Честь Страдать, и, не прочитав ее, вот что я о ней думаю. Это Ваша последняя книга и, будучи последней, она наиближайшая к следующей, значит – Ваша почти самая великая. Это Вы последнего полночного удара: Вы из уже-завтра.
Честь Страдать. Если бы Вы написали «Счастье Страдать», М. Мартен дю Гар был бы доволен (почему бы не «Удовлетворение Страдать»?), вот одно из прелестных противоречий, в отсутствии которых он Вас упрекает1. Но Вы никогда не написали бы «Счастье Страдать». Анна де Ноай первых своих книг могла бы написать «Страсть Страдать»2. Или чуть позже – Гордость Страдать. Но послевоенная Анна де Ноай могла сопоставить Страдание только с Честью.
(Счастье и Страдание. Как будто счастье соответствует страданию. Счастье соответствует только самому себе: удовлетворять Счастье-удовлетворение, вот что он хочет вместо Честь Страдать. Счастье удовлетворить… М. Мартен дю Гара!)
Честь Страдать. Холод. Каска Паллады3 на раненом лбу. Двойной холод лба и каски. (Ноай в каске, никогда не в маске. Вы-то знаете причину рифмы…) Сказав послевоенная Ноай, я не думала наперво о великой войне, а о величайшей из войн: о великой войне жизни, Бога в нас с человеком в нас, где Бог победитель. Но и великая война тут тоже при чем: металлический отсвет.
Вашу книгу, сударыня, никогда не полюбят. Пришел час Вам сказать: «Они не поймут тебя, Жан-Жак»4, так же, как они никогда тебя не поняли (любить – не значит понимать, любить – это молиться, а молиться – это не понимать), – потому что им никогда не быть тобой (мной) – (я говорю о великом я, разнообразном и едином я Жан-Жака, Ноай, о всяком величии – через это ты я сумею найти и Вы!) – поскольку один из лучших молодых людей» (это он и есть – «Семья Тибо»?5 Печально) – этот Мартен дю Гар сумел найти в Ваших первых книгах одни советы (Вы – и советы!) если не прямо для жизни, то по крайней мере для удовольст вий. Дурак (простите мне это слово), кто поверил, что Вы поэт – на слово, прочел поэта! – дословно, не переводя Вас на Ваш язык, где всякая вешь лишь имя, лишь страсть, в своей двойной красоте. «Возможно, и в этом моя ограниченность, я сужу о «Чести Страдать» из того возраста (как стар их молодой детский взгляд), когда стихи госпожи де Ноай давали молодости…» Мартен – ты остался сосуном, а госпожа де Ноай выросла. (Вы-то были вскормлены на груди самой Этны! Этна: мать-кормилица. Этна – могила Эмпедокла6.) Мартен, ты мне напоминаешь маленькую детскую хрестоматию, в которой автор мило сетует на то, что Вы не склонились (склонились – почему бы не на все четыре лапы!) над детством, сожалеющим о том поэте, которого оно в Вас не имело.
Сударыня, Вы будете смеяться!

Мои книги я пишу для вас, молодых людей.
И оставлю в них…7

Ну что же, Честь Страдания – это ускользающее яблоко, остаются только зубы. Боби хнычет над яблоком, которое он совсем по-глупому, совсем по-бебешески принял за съедобное яблоко, тогда как оно Жизни и смерти.
Жизнь и смерть. Эти – для Вас имена, для него – слова – встречаются и в его статье (какая жалость, этот большой грязный журнал с его портретами людишек, бесконечный (журнал) с бесконечными (людишками), какое надругательство над Вашей единственностью, над Вашим именем пустынным и вершинным, всегда одиноким, потому что единственным. Какая общая яма славы.
Жизнь и смерть. «Вот она уже не любит ни жизнь ни смерть, так как открыла небытие». Молодой человек, раз перед небытием стоит определение, то оно уже что-то. Раз она его открыла, то оно есть. И как ему не быть, раз она есть. (Ах, какую прекрасную статью, нет – все сказать о Небытии и госпоже де Ноай.) Если бы я могла Вам сказать на Вашем языке: раз оно есть (небытие), значит это еще жизнь (и смерть). Любовь к небытию. Ощущать себя больше не чувствующей. Себя ощущать больше себя не чувствующей. Вот врожденное, изначальное противоречие, которое Вы (Мартен) с глупым сожалением больше не находите в строфах поэта. Если бы Вы сказали: «и вот, она больше ничего не любит…» Вы были бы правы по ходу фразы, но Ваша фраза солгала бы. Вы предпочли – и в этом некоторое благородство – сочинить плохую фразу и сказать правду. Ибо она открыла его, Небытие, подобно тому как Франсиско Писарро открыл Мексику!8
Разум. – Небольшой перерыв. – Это первое слово, бросившееся мне в глаза, схватившее меня за глаза, после Вашего имени, и, не читая, с ухом (физически) на макушке: «Ах, вот в чем дело! Теперь ее упрекают в разуме, как раньше упрекали (восхищаясь) в страсти. А страсть к разуму, разве это не существует? (к разуму, формуле, к Абсолюту наконец!)9.
Милостивая государыня, это история наших первых книг. Роман читателя с нашей первой книгой – о! это старая история. Это история – новейшая – величайшего из великих – Райнер Мария Рильке, который, перед уходом, оставил нам лучшую свою книгу – Druineser Elegien10, – тихо оплакиваемую всеми «благородными душами» (слова несчастного Мартена), как слишком отчужденную, слишком безобразную (а потому и невоображаемую), слишком, всегда это слишком, которое они не признают никогда и которому они (благо-родные-мертво-рожденные) всегда предпочтут «Buch der Bilder»11, поверив на слово-Билдер, что это просто книга в картинках – Билдербух, – как упоминаемый грустный молодой человек поверил, что яблоко-Жизнь – яблоко для десерта.
О! Они всегда хотят, чтобы их убаюкивали, развлекали, – пугали чуть и много утешали.
Роман читателя с нашей первой книгой. Знаете ли Вы, что мать Р<айнера> М<ария> Р<ильке> жива, в Вене, никогда не простила ему его следующих книг, начиная со второй – так как она была настолько лучше! Знаете ли Вы, что Р<айнер> М<ария> Р<ильке>, имея мать (70 лет), бабушку (90 лет), дочку (30 лет), внучку (5 лет) умер один, что никто из них не пришел его проводить12. (Если Вы его любите, я могу Вам прислать его неизданное завещание, умоляя Вас – свято – никому его не давать.)
И тем не менее, со всей их любовью, им не удастся отвратить нас от нашей первой книги. Она имела свое основание (необходимость) быть. Это был точный слепок нашего дыхания (крика – рыдания – вздоха) того времени. Но наша первая книга никогда не была их (нашей) книгой. Для них она была обещанием делать, как сделано, для нас обещанием Бога нам, из-нас нам (сделать лучше?) нет, ах, у нас есть прекрасное русское слово ни лучше ни хуже – пуще, – оно не переводимо – crescendo – больше в смысле силы.
Сила, вот в чем он Вас упрекает, этот бесчисленный молодой человек, сила никогда не чары, никогда не маска, Сила – лик и каска.
Ваша книга, которую я прочту, сударыня, и которую я люблю, не потому что я верю в Вас, но потому что я Вас знаю, Вас не вчерашнюю и не сегодняшнюю, а Вас всегда грядущую, – не заставляет ни мечтать, ни плакать, ни любить, ни даже думать – поскольку она и есть, продумана, поскольку она есть дума (формула). Она ничего не заставляет делать. Формула силы.
Марина Цветаева

…Мы были готовы прочесть итог ее переживаний «богини»… Упрек того, кто, надеясь найти богиню, нашел только божественность.


Ноай Анна Элизабет, графиня Матьё де (1876 – 1933) – французская писательница и поэтесса. В 1916 г. Цветаева перевела один из первых ее романов «Новое упование» (см. т. 5). Письмо переведено с французского Н. А. Струве.
В 1927 г. Анна де Ноай выпустила свой новый сборник стихов «L’honneurde souffrir» («Честь страдать»). Письмо Цветаевой к Анне де Ноай было вызвано статьей французского журналиста и издателя Мориса Мартена дю Гара (1896 – 1970), откликнувшегося на книгу большой статьей в редактируемом им еженедельнике «Les Nouvelles Litteraires» (1927, 7 мая).
Впервые – Вестник РХД, 1992, № 165. С. 182 – 185 (публикация и пер. с фр. Н. А. Струве). Печатается по тексту первой публикации (с использованием комментариев).

1 Морис Мартен дю Гар в статье писал: «Госпожа де Ноай сознательно лишила себя того противоречия, которое почти всегда обеспечивает величие человека или произведения: противоречия, столкновения между двумя священными инстинктами, между жизнью и смертью, в чем она, на разных регистрах и с разными оттенками, была так часто ни с кем не сравнима».
2 Ср., например, название первого сборника стихов Анны де Ноай «Безграничное сердце» («Le coeur innombrable», 1901).
3 Паллада (Афина Паллада) – богиня войны и победы, дочь Зевса, родившаяся в шлеме и панцире (греч. миф.).
4 Руссо Жан-Жак (1712 – 1778) – французский писатель, философ. Ему принадлежат слова: «Я хочу показать своим собратьям человека в его истинной природе – и этим человеком буду я». Об этом Руссо писал также в своей автобиографической книге «Исповедь»: «Да, прав был этот человек, гордо и смело говоря: каков бы я ни был, но я был одним из лучших людей в мире!»
5 Роман-хроника французского писателя Роже Мартена дю Гара, двоюродного брата Мориса Мартена дю Гара.
6 По преданию, греческий философ Эмпедокл (490 – 435 до н.э.) добровольно совершил прыжок в кратер Этны. (В действительности умер в Пелопоннесе.)
7 Цитата из стихотворения Анны де Ноай «Offrande» («Дар», 1907 г.), из которого Цветаева заимствует образ яблока и зубов. («Les eblouissements». Paris. 1930. С. 117). Стихотворение печаталось также под названием «Voix dans 1’ombre» («Голос во мраке»). Русский перевод стихотворения см. в кн.: Новые поэты Франции. В переводах Ив. Тхоржевского. Париж: Родник, 1930. С. 139 – 140 («Остался след в надломе песни звонком,//От больно врезавшихся снов://Как в яблоке, надкушенном ребенком,//Следы зубов». И т. д.)
8 Писарро Франсиско (1470 – 1541), испанский конкистадор, завоеватель Панамы и Перу. Мексика была открыта раньше (в 1519 – 1521 гг.), ее завоевал Эрнан Кортес.
9 В предпоследнем абзаце статьи М. Мартен дю Гар писал: «Если я теперь свидетельствую… против злоупотребления разумом в «Честь Страдать», то это не из-за разума, а потому что разуму нечего делать в стихах, особенно когда он стремится преобладать и не приносит ничего особенно, ни ясного ни питающего, для души. В стихах не объясняются».
10 Описка Цветаевой. Правильно: Duineser Elegien (Дуинезские элегии). См. комментарии к письмам к Рильке.
11 «Das Buch der Bilder» («Книга образов») – книга Рильке (1902).
12 Мать – Рильке (урожденная Энтц) Софи (1851 – 1931); бабушка (по материнской линии) – Энтц (урожденная Кинцельбергер) Каролина (1828 – 1927); дочь – Рильке Рут (см. письмо к ней); внучка – Зибер-Рильке Кристина (Кристиана) (1923 – 1947). Возраст во всех случаях Цветаевой указан неточно.

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941