Жану Шюзевилю

Дорогой Жан Шюзвиль!
Вы еще помните обо мне? Вы были так молоды, мы оба были молоды. Это было в Москве. Было Рождество. Шел снег. Вы писали стихи. Я писала стихи. Мы читали их мадемуазель Helene Guedwillo1.
Вы любили Франсиса Жамма, я любила Эдмона Ростана2. Но мы хорошо понимали друг друга. Мадемуазель Guedwillo любила стихи и молодость.
Приехав в 1925 г. в Париж, я уже не возобновила связей ни с кем из моего детства. Прошлое всегда в прошлом, а это прошлое (война, революция) было абсолютно прошлым, никогда не существовавшим.
Но я все же никогда не могла услышать Ваше имя без того, чтобы в моем воображении не возникли Москва – снег – Рождество – очки – молодость – это видение тотчас вызывало улыбку, которая устанавливала между моим собеседником и мной большую дистанцию, чем та, что отделяет 1909 г. от 1930 г. Вас я впускала в свое детство, а мой собеседник оставался за его пределами.

Дорогой Жан Шюзвиль, когда мадам Г<ородецк>ая3 передала мне Ваш сувенир4, – не будем бояться громких слов, которыми все равно невозможно выразить наши ощущения, – я испытала чувство, похожее на воскрешение: не Ваше воскрешение, а именно мое, я воскресла такой, какой была в прошлом.
То, что не засвидетельствовано, никогда не существовало. Я – это то, что не засвидетельствовано.
Дорогой Жан Шюзвиль, в жизни я, как правило (сама того не желая), приносила сама себе больше вреда, чем добра. Особенно своими письмами. Я всегда хотела быть собой, собой целиком. Часто я зря преувеличивала.
Итак, может быть, я себе причиняю вред тем, что сейчас пишу Вам это письмо, вместо того, чтобы написать другое, приятное, «простое» и ненужное5.

Дорогой Жан Шюзвиль, вот и Рождество. Приезжайте ко мне. Это в пригороде – Meudon – напишите, и я буду Вас ждать.
Маршрут такой: садитесь в маленький поезд на станции Invalides – или Pont de l’Alma – или Champs de Mars – или Mirabeu – выходите на станции Meudon – Val-Fleury – пройдете через мостик – поднимитесь по улице Louvois и, не сворачивая ни направо, ни налево, Вы окажетесь прямо перед моим домом – 2, Avenue Jeanne d’Arc, первый этаж слева, постучите.
Предпочтительно к 4 часам.
Вы увидите моих детей, Вы меня видели ребенком.
МЦ.
Рождество 1909 г. –
Рождество 1930 г.
Москва – Медон


Шюзевиль Жан (1886–19?) – французский поэт, критик, переводчик русских поэтов и писателей. Его перу принадлежат многочисленные критические обзоры русской литературы («Lettres russes») в парижском журнале «Mercure de France» за 1913–1914 гг. В одном из этих обзоров впервые во французской периодике появилось и имя Цветаевой (1913. № 106. 1 ноября. С. 203). В 1913 г. Шюзевиль составил первую антологию современной русской поэзии.
Знакомство Цветаевой с Шюзевилем состоялось в 1909 г. в Москве (см. письмо 88 к С. Н. Андрониковой-Гальперн). В конце 1930 г. Шюзевиль вновь напомнил о себе и Цветаева ответила письмом. Состоялась ли предполагаемая в письме встреча, неизвестно.
Впервые – Рус. мысль. 1991. 10 мая. Печатается по тексту первой публикации. (Пер. с фр. А. Цетлин-Доминик).
1 Гедвилло Елена Адамовна – преподавательница французского языка в женской гимназии М. Г. Брюхоненко, где училась Цветаева.
2 Ср. в очерке «Живое о живом»: «…утверждаю свою любовь к совсем не Франси Жамму и Клоделю, а – к Ростану, к Ростану, к Ростану». (См. т. 4.)
3 Городецкая Н. Д. См. ее заметку «В гостях у М. И. Цветаевой» в т. 4.
4 Вероятнее всего, речь идет о сборнике стихов А. де Виньи, изданном Шюзевилем: Alfred de Vigny. «Les Poemes». Texte etabli et presente par jean Chuzevill (Paris, Editions Fernand Roches, 1929). Книга была подарена Цветаевой с дарственной надписью: «Мадам Марине Цветаевой, моему другу двадцатилетней давности» (пер. с фр.). (Архив составителя.)
5 в тетради, куда по обыкновению Цветаева переписала письмо, она сделала запись слов Шюзевиля, адресованных ей, возможно, в ответном письме: «Я так Вас боялся: Вы были настолько умны, настолько умны, Вы внушали мне страх. Вы так мало были похожи на ту мечту о девушке, которая есть у каждого юноши…» (пер. с фр. А. Цетлин-Доминик). И позднее, разбирая архив перед возвращением на родину, добавила в ту же тетрадь к словам Шюзевиля еще одну запись: «Горько слушать – даже 21 год спустя! Даже (1938) 29 лет спустя! И когда будет – не горько? Мое последнее чувство от людей будет – горечь: незаслуженность обиды». (Рус. мысль. 1991. 10 мая.)

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941