В. А. Сувчинской

1

St. Gilles-sur-Vie, 6-го сентября 1926 г.
Добрый вечер, дорогая Вера Александровна!
Пишу Вам после ужина, в тот час, когда Вы с Петром Петровичем приходили, посему – обычное приветствие. (Только сейчас поняла, что Вы, непривычная к моей руке, еще ни одной буквы не поняли, и первую – р, например, или Ъ поймете только в конце.)
Сначала о Муре, верней о Мурах – Вашем и моем. Ваш чудесен, лучше, т. е. четче, нельзя. Вышла даже дырка на штанишках. Лучшее Мурино или как говорит С<ережа> – муриное-изображение. Нежное спасибо Вам: океанский, вернее сахарский Мур увековечен1.
Теперь о моем: мой, в данный час, неудачней вашего. Вот уже две недели на диете, желудок не налаживается, похудел. Чудный живот спал, становится, к моему огорчению (о Муре говорю), просто хорошо-глядящим ребенком. Мне этого мало. Говорит: Лель (Лелик)2, Аля и дядя, совсем отчетливо. Громко и многоречиво ругается (в маленьком садике) на прохожих. В 5 ч. (после моря) перестал спать, два дня сряду дико баловался, пришлось прекратить. Мой «писательский» час еще урезался. Либо мою посуду – Аля с Муром, либо Аля – посуду, я с Муром.
С<ережа> и Аля (животы) наладились, С<ережа> очень похудел. В данный час терзается угрозой хозяйки потянуть нас к мировому за стирку (фактически: ополаскиванье двух детских штанов) в комнате… Когда я ей кротко возразила, что ополоснуть не есть стирать, она послала меня: «dans le derriere du chien voir si j’y suis» , на что получила созерцательное: «Vous у etes surement» . Грозится жандармами и выселением… Целые дни шепчется с разными дамами и куаффами, носится по городу, шепча и клевеща. Ваша хозяйка, очевидно, будет лжесвидетельницей.
Боюсь себя на суде: 1) юмора 2) откровенности и – чтобы не насчитывать – общего ПОДЪЕМА… далеко заводящего!
Как пример: Лелика, спокойно сидевшего с Алей на приступеньке за книжкой, выгнала из сада с воплями: «Assez d’etrangers dans mon jardin!» , на что Аля потом, целый день пела (напев «Il etait une bergere»)-«Il etait une Madame – ron, ron, ron, ron, petit patapon – il etait une Madame – qui gardait son jardin comme un chien, qui gardait son jardin comme un chien» .

Погода разная. Еще купаемся. Андреевские дети на суше великаны, в воде тритоны3. Я в жизни не видела такого купанья. Вода для них воздух, – проще воздуха. Выйдя на берег, перешвыриваются – как фокусники шарами – целыми глыбами. Все трое черные, все трое огромные (крохотный – куда меньше Али – 14-летний младший внезапно, в 4 месяца, вырос с Сережу), все трое ловкие. Таких здесь нет, да и нигде нет.
5-го (вчера) был день Алиного тринадцатилетня (праздновали по-новому, по-настоящему 5/18-го), жалела – да все жалели – что вас обоих нет: были чудные пироги: капустный и яблочный, непомерная дыня и глинтвейн. Аля получила ко дню рождения: зубную щетку и пасту (ее личное желание), красную вязаную куртку – очаровательную, – тетради для рисованья, синие ленты в косы и две книги сказок: Гримма (увы, по-франц<узски>!) и – полные – Перро, с пресловутыми moralites . Лелик поднес ей огромный букет (шел озабоченный и сияющий, как жених) и – оцените! – склянку кюрасо, которого Аля не стала пить, потому что «крепко и жжется». Была у нас и бедная (т. е. мне ее жалко) родственница А<нны> И<льиничны>4 – немножко отойти от своих великанят – пасет их целые сутки.
Сейчас иду к А<лександре> 3<ахаровне>5 – уезжает послезавтра в Париж. И С<ережа> наверное скоро. С ужасом думаю о предстоящем мне единоличном сожительстве с бесовкой (хозяйкой) – и о всех мебелях, которые придется покупать. Не весь ли дом перестраивать? Скажет – отсырили (Муркиными штанами) стену. Может быть окажусь в тюрьме. На этом прискорбном предположении кончаю.
Целую Вас, дорогая Вера Александровна, сердечный привет П<етру> П<етровичу>. Переписку Тезея кончила.
МЦ.

Это письмо написано, как Вы любите: не опоминаясь.
Напомните П<етру> П<етровичу> Вена Stoll, Griechische Mythologie он знает6 (из области розовых фартуков: Vortuch).

2

Дорогая Вера Александровна.
Недавно приехала1 и очень рада буду Вас повидать. Лучше – в 6 ч. вечера, когда дневные заботы, частью, сброшены.
Из Кламара доезжаете до Bellevue. 31. Boulevard Verd. От вокзала три минуты ходу.
Увидите и услышите (крик ослика и т. д.) Мура. Итак, жду.
МЦ.

Bellevue. 7-го окт<ября> 1926 г.
– Дом большой, с башенкой, в саду. Старая железная решетка, в ней калитка2.

3

Медон, 14-го ап<реля> 1927 г.
Дорогая Вера Александровна,
Спасибо от всего сердца Вам и Петру Петровичу за помощь и участие, и еще – Петру Петровичу отдельно – за безупречное поведение во время дивертисмента.
Хозяйка Студии (Бутковская)1 неизвестно почему была в холодной ярости, кажется п. ч. шипели на шуршавших бумагой.
Я так рада, что вечер кончился!
Поцелуйте от меня Вашу маму, ее присутствие меня сердечно тронуло, очень хочу ее повидать, она мне чем-то напоминает мою мать, я не ошибаюсь.
Приходите как-нибудь завтракать с нами (в 12 ч. не взыщите, если попадете на что-нибудь скучное – потом пойдем с Муром в лес, полазим.
Целую Вас. М. б. условитесь с С<ергеем> Я<ковлевичем> о дне? Тогда попадете на не скучное (относительно<)>.
Да! Я у Вас забыла своего КУРИЛУ (роговой, двуцветный) то есть мундштук, С<ергею> Я<ковлевичу> лучше не передавайте – потеряет – привезите сами.

4

Понтайяк, уже 1-го сентября 1928 г., 2 ч. ночи
Вы конечно не ждете этого письма, как не ждала его я. (Мысль: нужно ли дальше? Все уже сказано! Факт письма присутствующему, то, что не смеешь сказать, а что не смеешь сказать? Ясно.)
Для пущей же ясности: мне жалко, что Вы уезжаете. Потому что я Вас люблю. Полюбила за эти дни. Полюбила на все дни. За гордость. За горечь. За му<д>рость. За огромную доброту. За не знающий ее – ум. За то, что Вы – вне пола. (Помните, мы шли, и я Вам сказала: «зачем на духу? Как духу!») За душевное целомудрие, о котором упоминать – уже не целомудрие. За то, что Вы так очевидно и явно растете – большая. За любовь к котам. За любовь к детям. Когда у Вас будет ребенок, я буду счастлива.
Мне очень больно расставаться с Вами. Кончаю в слезах. Письмо разорвите.
М.


Сувчинская (урожденная Гучкова, во втором браке – Трейл) Вера Александровна (1906 – 1987) – дочь А. И. Гучкова (см. письмо к нему). Унаследовала от отца кипучую энергию и тягу к авантюрам. Деятельно участвовала в эмигрантской общественной жизни. Какое-то время В. А. Сувчинская разделяла евразийские убеждения мужа. С начала тридцатых годов, после развода с Сувчинским, ее взгляды становятся все более просоветскими и прокоммунистическими. В 1936 – 1937 гг. вместе с С. Я. Эфроном и К. Б. Родзевичем занималась отправкой в Испанию добровольцев, в основном русских эмигрантов, возможно, участвовала и в другой «нелегальщине» под контролем НКВД (см. о ней в этой связи: Alam Brossat. «Agents de Moscou». Paris, Gallimard, 1988. C. 216 – 231; Peter Huber. «Der Mord an Ignaz Reiss 1937 bei Lausanne…» – Revue suisse d’histoire. Basel, vol. 40, 1990. С. 396 – 397). В тридцатые годы В. А. Сувчинская была дружна с Ариадной Эфрон.
Первые три письма впервые опубликованы: Revue des Etudes slaves. Paris, 1992, LXIV/2 (публикация Ю. Клюкина, В. Козового и Л. Мнухина), письмо 4 – Звезда, 1992 (публикация И. Д. Шевеленко). Письма печатаются по текстам первых публикаций.

1

1 Речь идет, по-видимому, о фотографиях Мура, сделанных В. А. Сувчинской во время ее пребывания в Сен-Жиле в июле.
2 Олег Туржанский.
3 См. письмо 11 к П. П. Сувчинскому и комментарий 3 к нему (т. 6).
4 См. там же (т. 6).
5 А. З. Туржанская.
6 См. письмо 11 к П. П. Сувчинскому и комментарий 6 к нему (т. 6).

2

1 Цветаева покинула Сен-Жиль 2 октября и поселилась в пригороде Парижа – Бельвю.
2 См. также письмо 21 к А. А. Тесковой (т. 6).

3

1 Бутковская Наталья Ильинична (1878 – 1948) – режиссер и актриса. В 1920-х годах в Париже принимала активное участие в дивертисментах для детей и взрослых. Поставила в театре Colisee несколько спектаклей на французском языке.

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941