И. Оксенов. Отклики поэтов. Рец.: Тринадцать поэтов. Пг., 1917

Приятно изданный сборник “Тринадцать поэтов” заключен в зеленую бандероль с надписью: “Отклики поэтов на войну и революцию”. <…>
В сборнике, к несчастью, есть стихи, мимо которых нельзя пройти без чувства жалости к их автору. Это вещи Марины Цветаевой – хорошего подлинного поэта Москвы. Вероятно, только любовью к отжившему, тленному великолепию старины и боязнью за него объясняется “барская и царская тоска” Цветаевой. Или это просто – гримаса эстетизма? Конечно, “революционные войска цвета пепла и песка” – категория, неприемлемая для эстетки, которой дороги “разнеживающий плед, тонкая трость, серебряный браслет с бирюзой”, по сделанному однажды признанию. А поэтому не удивляет вывод: – “Помолись, Москва, ложись, Москва, на вечный сон!” Впрочем, Москва обоих лагерей не послушалась совета – и показала себя в октябрьские дни. Второе стихотворение Цветаевой (“… За живот, за здравие Раба Божьего Николая…”) также неприлично-кощунственное по отношению к своему же народу. Под личиной поэта открылся заурядный обыватель, тоскующий о царе.
Эти последние “отклики на революцию” сильно нарушают общее впечатление от сборника и заставляют яснее ощутить то неживое, “комнатное”, что присуще в той или иной степени почти всем участникам сборника, перегруженным утонченнейшей культурой.

Марина Цветаева