1
Милый Валентин Федорович,
Посылаю Вам Нечитайлова, – сделала, что могла. Одну песню (Московская Царица) я бы, вообще [1] , выпустила, – она неисправима, все вкось и врозь, размера подлинника же я не знаю. (Отметила это на полях) 1.
Стихи Туринцева прочитаны и отмечены. Лучшее, по-моему, паровоз. «Разлучная» слабее, особенно конец. Остальных бы я определенно не взяла. Что скажете с Сергеем Владиславовичем? 2
А у Ляцкого я бы все-таки просила 350 кр<он> за лист, – все равно придется уступить. Если же сразу – 300, получится 250, если не 200 кр<он> 3.
По-моему, можно сдавать, не дожидаясь Рафальского, – С<ергей> Я<ковлевич> никак не может его разыскать. Жаль из-за 2 – 3 стихотворений задерживать. Вставим post factum.
Трепещу за подарок Крачковского. О Калинникове4 Вам С<ергей> Я<ковлевич> расскажет. Два листа с лишним (не с третьим ли?!) Немировича 5 – наша роковая дань возрасту и славе.
Пока всего лучшего, желаю Вам (нам!) успеха. Очень тронута печеньем, – спасибо.
МЦ.
2
Милый Валентин Федорович,
Отвечаю по пунктам:
1) Юбиляру 1 верю на слово, – это все, что Вам – С<ергею> В<ла-диславовичу> – мне – остается.
2) Поэму Бальмонта оставляю на усмотрение, Ваше и С<ергея> Владиславовича> 2. Если вы, люди правовые, такую исключительность предпочтения допускаете (Б<альмон>т единственный «иностранец» в сборнике) – то мне, как поэту и сотоварищу его, нечего возразить. Меньше всего бы меня смущало поведение К<рачков>ского3.
3) Калинников. – Гм. – Из всего, мною читанного, по-моему, приемлема только «Земля». Либо те две сказки. Остальное явно не подходит. Будьте упорны, сдастся. 4
4) О Туринцевской «Музыке»5. Согласна. Но если пойдет поэма Б<альмон>та с посвящением К<рачков>скому, не согласна. – Некий параллелизм с Крачковским. – Не хочу. – А снять посвящение – обидеть автора.
5) Нечитайлова жалко 6. Но, пожалуй, правы. Кроме того, он кажется не здешний, будут нарекания.
6) «Примечаний» С. Н. Булгакова не брать ни в коем случае. Напишу и напомню. Он первый предложил примечания, за тяжестью, опустить. А теперь возгордился. Статьи он обратно не возьмет, ибо ее никто не берет, даже без примечаний.
7) Р<афаль>ского я бы взяла, – в пару Туринцеву. С<ергей> Я<ков-левич> Вам стихи достанет. Не подойдут – не возьмем.
Поздравляю Вас с прозой К<рачков>ского 7. Это Ваше чисто личное приобретение, вроде виллы на Ривьере. С усладой жду того дня, когда Вы, с вставшими дыбом волосами, ворветесь к нам в комнату с возгласом: «Мой Гоголь совсем упал!» (Попросту: свезли)8. (В предыдущей фразе три с, – отдаленное действие К<рачков>ского!)
Предупреждаю Вас: это сумасшедший, вскоре убедитесь сами.
Шлю Вам привет. Передайте от меня В. И. Н<емировичу>-Д<анченко> мое искреннее сожаление, что не могу присутствовать на его торжестве.
МЦветаева
3
Вшеноры, 27-го января 1925 г., вторник.
Милый Валентин Федорович,
Ваше письмо пришло уже после отъезда С<ергея> Я<ковлевича>, – не знаю, будет ли на Вашем совещании.
О сборнике: с распределением согласна. С распадением на две части – тоже. Это нужно отстоять. Мы – уступку, они – уступку. Три сборника из данного материала – жидко. Убеждена, что уломать их можно.
Гонорар, по-моему, великолепен, особенно (эгоистически!) для меня, которую никто переводить не будет1. – Да и не всех прозаиков тоже. – Редакторский гонорар – нельзя лучше. Все хорошо.
Бальмонт. Хорошо, что во втором сборнике, не так кинется в глаза. И хорошо, что с К<рачков>ским (tu l’as voulu, Georges Dandin! [2] 2 – Это я Бальмонту).
Бесконечно благодарна Вам и Сергею Владиславовичу за Калинникова3. Знаете, чем он меня взял? Настоящей авторской гордостью, столь обратной тщеславию: лучше отказаться, чем дать (с его точки зрения) плохое. Учтите его нищету, учтите и змеиность (баба-змей, так я его зову)4. Для такого – отказ подвиг. Если бы он ныл и настаивал, я бы не вступилась.
Е<вгения> Н<иколаевича> извещу5. Трудно. Особенно – из-за нее: безумная ревность к мужниной славе. Извещу и подслащу: два корифея и т. д
О туринцевском посвящении: мне это, в виду редакторства, неприятно, но мой девиз по отношению к обществу, вообще:
– Ne daigne –
т. е. не снисхожу до могущих быть толков 6. И, в конце концов, обижать поэта хуже, чем раздражать читателя. Итак, если стихи Вам и С<ергею> В<ладиславовичу> нравятся –
Совсем о другом: прочла на днях книжонку Л. Л. Толстого «Правда об отце» и т. д. Помните эпизод с котлетками?7 Выходит, что Лев Толстой отпал от православия из-за бараньих котлеток. А в перечне домашних занятий С<офьи> А<ндреевны>8 – «…принимала отчеты приказчика, переписывала „Войну и мир“, выкорчевывала дубы, шила Л<ьву> Н<иколаевичу> рубахи, кормила грудных детей…» И заметьте – в дневном перечне! Выходит, что у нее было нечто вроде детских яслей. – Хорош сынок! –
Да! Забыла про С. Н. Булгакова. – Правильно. – Я, по чести, давно колебалась, но видя Вашу увлеченность статьей, не решалась подымать вопроса. Будь один сборник (как мы тогда думали и распределяли) – русский язык, Пушкин, слово9 – было бы жаль лишаться. Для распавшегося же на две части он будет громоздок. Предупреждаю, что всех нас троих, как воинствующий христианин – возненавидит. Меня он уже и так аттестует как «fille-garson» [3] (его выражение) и считает язычницей. Но, еще раз: ne daigne!
Очень радуюсь нашему сожительству в сборнике10 . Всего хорошего. Шлю привет.
Всего хорошего. Шлю привет.
МЦ.
[1] Здесь и далее сохранены особенности орфографии и пунктуации М. И. Цветаевой. Знаки препинания воспроизводятся, как правило, по текстам публикуемых источников. [2] Ты этого хотел, Жорж Данден! (фр.) [3] Здесь: мальчик на побегушках (фр.).
