Страницы
1 2 3 4 5 6 7

Записные книжки 1.4

ЗАПИСНАЯ КНИЖКА
1
1913—1914
(продолжение)

Феодосия, 10-го марта 1914 г., понед<ельник>

Сегодня утром я зашла к Стамболи за Алиной пробной карточкой. Звонок резко зазвенел еще внизу. Я вошла — никого. И вдруг голос старшего фотографа: «Приготовьте карточку ребенка Мelle Цветаевой!»

43


Он вошел.

— «К<а>к Вы узнали, что я пришла? Ведь дверь закрыта!»

— «Я Вас видел в щелку!» — смеясь ответил он.

Посмотрев карточку — очень милую — я собралась уходить, когда раздался звонок.

— «Вас верно ждет Ваша сестричка?» спросил фотограф.

—«Да!»— нерасслыхав в точности ответила я.

— «А-ах!» раздался тотчас же изумленный возглас ф<ото>графа, увидевшего стоящего внизу высокого молодого человека в драповом модном пальто и фетровой шляпе — Сережу. Это сестричка-то!

Сегодня Аля слегка разочаровала меня: 1) никак не могу понять, что она говорит: «Марина», или «барыня»; 2) на вопрос: «к<а>к зовут маму?» она определенно отвечает: «и-а» т. е. криком осла.

Сейчас вернулась от портнихи — мерила черное платье с лиловыми цветочками (а la приживалка). На обратном пути было свежо, веял ветер. Небо было ясное и прохладное, в окнах горели огни, Я шла легко и быстро, взволнованная, к<а>к всегда, когда одна.

«Быть совсем одной

Под луной»

или

«И совсем одной

Под луной.»

Сверкнула и обожгла мысль: «Если бы я лет 10-ти увидела себя сейчас, в этой узкой уличке без одного фонаря, бегущей куда-то — куда-то определенно «домой»…

Стало т<а>к тоскливо, что я насильно перестала думать и заглянула в будущее Али.

Совсем наверху я поравнялась с пьяным и не то от настоящего, не то от «нарочного» страха — пожалуй и от того и от другого — еще ускорила шаг, позорно оглядываясь.

Сейчас я жадно думаю об ужине.

Феодосия, 11-го марта 1914 г., вторник.

Алины слова:

пить

«таит» — тоит

Алёк

44


Сегодня мы снимали Алю и Андрюшу— в первый раз вместе, кроме стереоскопических снимков на Пасху прошлого года — сначала в ф<отогра>фии «Moderne» — одна на стульях, стоя — потом у Стамболи: 2 раза одних, сидящих на столе, 2 раза с Асей и мной. Я на одном снимке шевельнулась. Если второй удачен, Стамболи переставит с него меня на первый. Снимки — все — удачны, мы смотрели негативы.

Аля и Андрюша вели себя превосходно. Андрюша, к<а>к всегда, ухаживал; Аля отвергала. Во время снимания они не ломались, после — начали ходить по ателье: Аля — к<а>к всегда озабоченно, не притрагиваясь ни к чему; Андрюща — наоборот — весело и любопытно, то садясь на золотую скамеечку для ног, то влезая на causeuse {диванчик для двоих (фр.)}, то пихая Алю в спину. Единственный предмет, заинтересовавший Алю в ателье — было большое зеркало, перед к<отор>ьм она проделывала какие-то движения. Их бегство друг за другом (т. е. Аидрюши за Алей) и друг от друга (читай: Али от Андрюши!)Ася сравнила с пластическими танцами. На прощание ф<отогра>ф подарил мне три пачки папирос Стамболи,— каких-то особенных. Я обещала ему книжку стихов.

На улицах весна, Аля гуляет уже в летнем пальто и бархатной шляпе. Всех новых снимкой 5 — 5 разных Алиных выражений!

С<ережа> глубоко и горячо возмущен моим частым сниманием Али.— «Меня бы совершенно удовлетворила Алина карточка с пальчиком,— все остальные я свободно мог бы выбросить. Одна только карточка от Алиного детства!»

— «Ну, хорошо, и оставайтесь с этой одной, а я останусь с целым альбомом» — полусерьезно ответила я.

Думаю в следующий раз снять Алю у ф<отогра>фа не раньше, к<а>к через 1/2 года. а дома— месяца через два— 5-го мaя, в день трехлетия нашей первой встречи с Сережей. (5-го мая 1911 г.— 5-го мая 1914 г.— и дочь 1 г. 8 мес.!)

 


Феодосия, 24-го марта 1914 г., понед<ельник>.

Алины новые слова:

«бом, иди» — бом, бом, бида бом и т. д. (песенка.)

«буси» — бусы

«катинка» — картинка

«паситься» — проситься

45


«изик» — язык марш

«цизик» — чижик (песенка) «патя» — платье

Кусака «Оля» — Вера

кися Аленька

кисенька «сява» — сова

«бе» — бедный шапочка

корова (сначала «кароля») «киня» — книга

бух «нотка» — ножка

дуся вон

дусенька ой-ой-ой

«тюки» — чулки сядь

«тюлок» — чулок татарин

«мить» — мыть Лёва

«миться» — мыться буду

«мокий» — мокрый на-на-на — когда зовет собаку

нос пять

рот копейка

«хоцю» — не хочу «бизит» — бежит

«арек» — орех «апочка» — лапочка

«пасибо» — спасибо «сапка» — шапка

Соня «той» — стой

«тетыре» — четыре «таит» — стоит

гадюка «патя» — платье

«падёт» — упадет «мута» — муфта

«мятика» — мячик дурак

дура

«пасёл» — пошел

«сюмка» — сумка

рано

скоро

«кася» — каша

Около 10-ти дней я пролежала в постели: болела нога. За это время, вернее 21-го — приехали Пра, Майя и Толстые. Накануне из К<окте>беля пришли Макс и Людвиг в сопровождении Лапко, Одноглаза и Шоколада. А еще раньше приехал из Москвы Рогозинский.— К<а>к я бессвязно пишу! —

46


Дело в следующем: Рогозинский, не пригласив, даже не предупредив ни С<ережу>, ни меня, уехал на авт<омобиле> в К<окте>бель с Богаевским. Мы, конечно, закипели — сначала вдвоем, а затем, с приходом Аси — втроем.

— «Господа, ведь странно!» — говорила Ася — «я с утра сегодня чувствовала, что придет Макс,— у меня даже в дневнике записано.» Мы решили, что Макс, конечно, приедет на автомобиле с Р<ого>зин-ским и Б<огаев>ским. Злословя и возмущаясь мы говорили о бестактности почти всех наших знакомых и яростно восхваляли свою тактичность, когда раздался стук в дверь, сопровождаемый громкими голосами и какой-то буйной возней.

— «Марина, я тебе привел твоего крестника!» — послышался голос Макса. С<ережа> и Ася кинулись к двери, в к<отор>ую мгновенно ворвался Шоколад. Через секунду он исчез, «к<а>к видение». Раздался грохот разбиваемого стекла, возня усилилась.

Наконец вошли Макс и Людвиг, за ними — робея — великолепный Лапко, суетливый Одноглаз и мой крестник Шоколад, похожий на лисицу. (Это он за дверью перебил все бутылки.)

—«Господа, вы на автомобиле?»

— «Нет, пешком!»

— «Честное слово?!»

Макс поднял два пальца.

— «А к вам Рогозинский и Богаевский поехали!»

Мы прямо захлебывались от счастья.

Подали ужин. Вскоре С<ережа> выпроводил Одноглаза и Шоколада в соседнюю пустую комнату. Оставшийся Лапко сначала лежал «по светски», подняв голову и вытянув передние лапы, потом развалился по летнему, в коктебельской позе, к<а>к где-н<и>б<удь> в саду, на дорожке, под жарким солнцем.

Макс вскоре ушел к Богаевскому, опасаясь разойтись с ним, когда тот вернется.

Людвиг, С<ережа> и Ася решили пойти к дяде. Вскоре я, потихоньку одевшись, пришла туда. Меня всю качало.

На следующий день,— рано утром — приехали Пра, Майя и Толстые.

К нам пришла одна Майя…

Феодосия, Благовещение <25 марта > 1914 г., вторник.

 


47


 Феодосия, 14-го апреля 1914 г., понед<ельник>

Алины слова:
«папарося» — папироса «босяка»
«камешка» — камешек «сасапка» — собака
«теточки» — цветочки дуська
ворота дуся
море дусенька
синее кисенька
«дайон» — медальон «косетка» — кошечка
«патоны» — панталоны «котка» — кошка
«Серёза» — Сережа горит
Лев «тепо» — тепло
«камейка» — скамейка «хонана» — холодно
«байана» — обезьяна «Ванька-танька» — Ванька-встанька-
«тава» — трава «гаятий» — горячий
«тавка» — травка дуй
«горрка» — горка дуть
«мачки» — башмачки дать
«тюлочки» — чулочки даст
Резинки «гуляа» — гуляла
«казя»— коза «умица»
«пасита» — спасибо «умицка» — умница
«мати» — смотри боится
Бяка «пуси» — пусти
Рука «на пол» — на пол
«сухаха» — сухая раз — раз
«мокрий» — мокрый да — два
«пать» — спать три
«дасиданья» — до свиданья «тетыре» — четыре
«гетри» — гетры пять
Лошадь «шесь» — шесть
(франц<узское> «I») «сем» — семь
«Карак» — Шоколад (собака) восем
девять десять

После каждого возвращения с прогулки Аля заявляет мне: — «Гуляа».

48


Получив что-н<и>б<удь> в рот иногда самостоятельно говорит: «пасита» — спасибо. После совершения известного похвального действия объявляет: — «Всё» и затем: «Умица!»

Кстати, у нее уже опять новая няня, в Феодосии третья, вообще, считая кормилиц, десятая. Зовут ее Ксенией Гавва, ей 16 лет. Она хорошенькая, маленького роста, краснощекая, с большими глазами и очень правильным носом. Характер — веселый, голос — звонкий и резкий. Часто по вечерам, слыша, как она баюкает Алю, я прихожу в ужас,— сплошной крик.

Но за одно я ей благодарна: в 2 дня она приучила Алю проситься, а то Аля, просившаяся еще при Аннетте, 1 г. 1/4 мес., при второй няне совершенно отвыкла и поливала комнаты раз по десяти вдень, несмотря на самые строгие меры.

Смешная черта: когда она уже начала привыкать проситься, то до «прошения» ходила по комнате с совершенно искаженным лицом, повторяя: «мокрий! мокрий!»

— «Аля, ведь ты сухая!»

— «Сухаха!» плачевным голосом повторяла она.

Потом она уже на вопрос: «Ты мокрая, или сухая?», стала отвечать: «сухаха», щупая себе панталоны.

Она очаровательно играет с Ваней, тащит его куда-то за руки, спихивает со скамейки, разглядывает его пальцы, пуговицы, старается свалить на землю, вчера даже играла с ним в лошадки.

 

Считает она т<а>к: Еще слова
«Раз!» — «Ряс!» поет
«Два» — «Да!» «касий» — красный
«Три» — «Три!» «беяя» — белая
«Четыре» — «Тетыре!» «касит» — кашляет
«Пять» — «Пять!!» «Маринитька» — Мариночка
«Шесть» — «Сем!» «Лёвуська» — Левушка
«Восемь» — «Восем!» небо
«Девять» — «Девять!» «сисяс» — сейчас
«Десять» — «Пять!!» «катает» — катается

качается
«гайка» — гадко
«кареку» — кукареку
«кот куда» — куриный крик
«кусатька» — Кусачка

А иногда сама: «Ря-ас! Пять! Сем!»

49


Когда чего-н<и>б<удь> испугается, а пугается постоянно — очень нервна — тотчас же кричит: «Боится!» И когда Шоколад убегает от нее тоже кричит: «Боится!»

— «Аля, какое море?» — «Синее!»

— «Какой медальон?» — «Синий!»

— «Какой у тебя пояс?» — «Касий!»

— «Какое море?» — «И-а?»

И лукаво смеется.

Вообще, когда расшалится, или не хочет отвечать, говорит: «И-а!’» (Ослиный крик)

Недавно я с Алей и Ася с Андрюшей гуляли на молу. Я поднесла Алю к морю.

— «Ада! Мокрий! Боится!» закричала она, отворачиваясь.

Потом Ася на Итальянской купила им по вертушке с разноцветными бумажными звездочками. Аля было взяла, но при первом порыве ветра, завертевшем звездочки, бросила вертушку на троттуар, с криком: — «Боится! Боится!»

Что, если эта прогулка по Итальянской, море и вертушки, ветер и плачуший Андрюша — останутся ее первым воспоминанием?

Недавно няня научила ее на вопрос: «К<а>к Андрюша плачет?» отвечать — плачем.

Вчера я снимала ее с Ваней на ступеньках у Сережиной двери.

В саду цветут акации, сирень, желтые бархотки.

Аля хорошо бегает с горки и сама влезает на нянину кровать.

Еще слова

кусает

«кушу» — укушу

«кусила» — укусила

ест

кусала» — кушала ботинки

«сапотька» — шапочка

«апотька» — лапочка

дерется

мурри-мурри — крик кота

«миляа» — милая

«Адюся» — Андрюша

«боно» — больно

патит — плачет

«патице» — платьице

ботинки

«сонца» — солнце

«уна» — луна

«тимо» —темно

50


Несколько времени тому назад я купила у П<етра> Н<иколаевича> Для Али 1) вышитую картину; барашек, лежащий на гирлянде роз 2) две картинки масляными красками: мальчик с кошкой и девочка с собачкой (у собачки человечье лицо) 3) две раскрашенные гравюры 60?ых годов: мальчик с венком повилики в крупных кудрях, держащий человекообразную собачку, другая — девушка, прижимающая к груди такую же собачку. Особенно хорош барашек, его очень хвалил Богаевский. Все веши — старинные.

Только сейчас ушла Аннета, Алина первая феодосийская няня, не видавшая ее около 2 1/2 мес. Аля ее совершенно не узнала,— а ведь узнала же Пра 1 г. 2 1/2 мес. после 2 1/2 мес. разлуки! Аннета находит, что Аля очень выросла и что лицо у нее стало меньше. В ней сейчас 83 сантиметра длины. За 2 месяца она выросла на 2 сантиметра. 1 1/2 месяца назад она весила 28 1/2 ф<унта>,— интересно, сколько теперь.

Сегодня у меня явилась мысль: если юность — весна, зрелость — лето, пожилые годы — осень и старость — зима, то что же — детство? Это — весна, лето, осень и зима в один день. Кажется, т<а>к.

Пишу стихи Эллису,— всего пока 308 стр<ок>. Выходит, вроде поэмы.

Усиленно «шьюсь», т. е. заказываю портнихе платье за платьем, на всех «теточки», к<а>к говорит Аля.

Пасху мы встречали в Коктебеле.

Феодосия, 16-го апреля 1914 г., вторник

Алины новые слова:

«теёнотька» — телёночек

«зеёный» — зеленый

«пакхет» — пахнет

«пасотим» — посмотрим

«каёши» — калоши

«дёетька» — девочка

барин

Вчера я купила для нее у П<етра> Н<иколаевича> три немецких книги 70-ых гг.— 3 тома «Tochteralbum» {Дочернего альбома (нем.)} с очаровательными романти-

51


ческими картинками: девочки в пышных юбочках, с длинными панталонами; дамы, причесанные на пробор, с волосами, покрытыми сеточкой; господа во фраках в талью и цилиндрах: элегантные миссионеры, окруженные добросовестно-черными неграми; тропические заросли, змеи, морские животные; похищение какой-то девочки неграми; вдруг ни с того ни с сего Бетховен; матери, шьющие платья тут же играющим детям; громадный слон с задраным хоботом и танцующий перед ним от страха крошечный человек в штатском; кораблекрушения, руины, короли, гномы, пастухи, барашки, и т. д. и т. д. Я целый вечер с наслаждением рассматривала эти картинки и — клянусь — они меня волнуют в несчетное число раз больше великих мастеров — старых и новых! Сегодня утром я показывала их Але, пришедшей ко мне на постель. Могу сказать, что она смотрела их чрезвычайно умно и внимательно.

—«Тава… зеёный»а (Трава… зеленая).

—«Теточки…» ( Цветочки). Негра она назвала Лёвой и, пощупав ему красные панталоны — единственное, что было на нем надето — объявила: — «Сухаха!» (Сухой). Маленьких девочек она называла Алей и целовала. Называла части тела и одежды, море, цветы,— не пропускала ничего знакомого. Рассмотрев картинку, она говорила: — «Всё!» и добавляла: «Пасотим!» (посмотрим).— Различала мальчиков и девочек; видя траву или цветы просила: «Дай!» и старалась их сорвать.


Феодосия, 17-го апреля 1914 г., четверг

Вчера Аля начала говорить фразы — запомнить! 1 г. 7 1/2 мес.! —

— «Пасён… Барбос… гайкий!» ( Пошел Барбос, гадкий!)

— «Огонь… горит.» — «Мамотька, дуся!» — «Мако… гаятий.» (Молоко горячее), «Няня… поет.» «Пуси… апол!» (Пусти на пол!)

Я думаю — через месяц она будет говорить совсем хорошо.

Сегодня утром она, сидя у меня па постели, «мыла» меня следующим обр<азом>: облизав палец, она водила им по моему лицу, или руке, приговаривая: — «Миться! Миться!.» — Это она уже делает давно,— очевидно, научилась у Кусаки.

Вчера за ужином она сидела у Людвига на коленях — это при ее дикости! вообще он ее приручил,— и вдруг, увидев няню, входящую с блюдом, изрекла:. — «Няня… поет!»

52


Мы все ужасно смеялись, смеялась и страшно сконфуженная няня.

Аля говорит сейчас около 300 слов, а 2 месяца назад знала всего 60. Значит, за 2 месяца она выучила 240. Сережа учит латынь, Аля русский.

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1910 1911-1912 1913 1914 1916 1917 1918 1920 1921 1922 1923 1925 1926 1927 1929 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940