Страницы
1 2 3 4 5

Гулю Р. Б. 5

ПРАГА, 10 АПР‹ЕЛЯ› 1924 Г.
Дорогой Гуль, Вы очень добры, спасибо. Письмо отсылайте почтой своему знакомому, если можно — заказным. Знакомому напишите, что нужно. Был у нас здесь Степун, — замечательное выступление. Хочет сделать меня критиком, я артачусь, ибо не критик, а апологист. Деньги за письмо (заказное) перешлю 15-го, тогда же напишу и стихи пришлю. Еще раз спасибо за доброту, Вы хороший друг.
МЦ.
Хороша — набережная?

ПРАГА, 11-ГО АПРЕЛЯ 1924 Г.

Дорогой Гуль,
Просьба у меня к Вам следующая: переговорите с берлинским председателем Госиздата относительно моей новой книги стихов «Умыслы».
Книга зa два года (1922 г. — 1924 г.), — все, написанное за границей. Политического стихотворения ни одного.
Пусть он, в возможно скором времени, запросит московский Госиздат (там у меня друг — П. С. Коган и, если не сменен, благожелатель — цензор Мещеряков, взявший мою Царь-Девицу, не читая, по доверию к имени (к‹оммуни›ст!). По отношению к Госиздату я чиста: продавая им перед отъездом «Царь-Девицу» и «Версты» (I), — оговорилась, что за границей перепечатаю. (Что и сделала, с «Царь-Девицей»).
Книга «Умыслы» здесь не только не запродана, но из всех составляющих ее стихов (большая книга!) навряд ли появилось в печати больше десяти.
Стало быть, могут рассчитывать и на заграничный рынок.
_______
Одновременно с ответом Госиздата пусть сообщит мне и условия: 1) гонорар 2) количество выпуск‹аемых› экз‹емпляров› 3) срок, на к‹отор›ый покупается книга.
Деньги — мое условие — при сдаче рукописи, все целиком.
_______
Есть, для Госиздата, еще другая книга: «Версты» (II) — стихи ‹19›17 г. — ‹19›21 г. (Первую они уже напечатали.) М. б. и эту возьмут. Предложите обе.
_______
Теперь трудности: переписывать и ту и другую я могу только наверняка, — большая работа, тем более, что переписывать придется по новой орфографии, чтo, в случае отказа для заграницы не пригодится, ибо здесь печатаюсь по-старому. Книги им придется взять по доверию. «Умыслы» Вы, по берлинским стихам, немножко знаете, остальные не хуже.
«Версты» (II) вполне безвредны, продолжение первых. «Политические» стихотворения все отмечу крестиками, захотят— напечатают, захотят — выпустят. Думаю, первое, — есть такое дуновение.
_______
Все дело в сроке. На лето очень нужны деньги. 2 года в Чехии и ничего, кроме окрестностей Праги, не знаю. В Праге я до конца мая, не дольше, и дело нужно закончить в мою бытность здесь. Не настаивайте на двух книгах, можно «Версты» (II), можно «Умыслы» — чтo захотят.
Желательна, просто скажу: необходима — хотя бы одна авторская корректура и, в случае опечаток, лист с опечатками, указанными мною. Эти два условия должно включить в контракт. Пусть, на всякий случай, представ‹итель› Госиздата в своем запросе в Москву обмолвится и об этом.
________
Punktum [1].
________
Вы спрашивали о сыне Блока. Есть. Родился в июне 1921 г., за два месяца до смерти Блока. Видела его годовалым ребенком: прекрасным, суровым, с блоковскими тяжелыми глазами (тяжесть — в верхнем веке), с его изогнутым ртом. Похож — более нельзя. Читала письмо Блока к его матери, такое слово помню: — «Если это будет сын, пожелаю ему только одного — смелости». Видела подарки Блока этому мальчику: перламутровый фамильный крест, увитый розами (не отсюда ли «Роза и Крест», макет Арлекина из «Балаганчика», — подношение какой-то поклонницы. (Пьеро остался у жены). Видела любовь Н. А. Коган к Блоку. Узнав о его смерти, она, кормя сына, вся зажалась внутренне, не дала воли слезам. А десять дней спустя ходила в марлевой маске — ужасающая нервная экзема «от задержанного аффекта».
Мальчик растет красивый и счастливый, в П. С. Когане он нашел самого любящего отца. А тот папа так и остался там — «на портрете».
Будут говорить «не блоковский» — не верьте: это негодяи говорят.
_______
Прочтите, Гуль, в новом «Окне» мои стихи «Деревья» и «Листья» (из новой книги «Умыслы»), и в «Современных Записках» — «Комедьянт» (из «Верст» II) — можете и госиздатскому человеку указать. Были у меня и в «Студенческих годах» (пражских) в предпоследнем № — «Песенки» (тоже «Версты» II).
К сожалению, милые редакции книг не присылают, знаю по съеденному гонорару и понаслышке.
_______
Была у меня и проза — в «Воле России» (рождественский №), по-моему, неудачно. (Неуместно — верней.) В мае пойдет пьеса «Феникс». — Есть ли у Вас, в Берлине, такая библиотека? (Новых период ‹ических› изданий.) Я бы очень хотела, чтобы Вы все это прочли, но прислать не могу, — у самой нет.
__________
Какая нудная и скудная весна! Середина апреля, пишу у (традиционное — открытого окна, зажавшись в зимний стариковский халат, — индейский. Гуль: синий, с рыже-огненными разводами. Не хватает только трубки и костра.
Вчера что-то слышала о надвигающемся новом ледниковом периоде, — профессора говорили всерьез. Но не очень-то скоро, — через несколько десятков тысяч лет! Оттого, будто, и весна холодная.
________
Как с письмом П‹астерна›ку? Вчера отослала Вам открытку с просьбой переслать Вашему знакомому заказным. Деньги за заказ вышлю 15-го, сейчас живу в кредит.
А вот жест — украденный. Только масть другая!
Вкрадчивостию волос:
В гладь и в лоск
Оторопию продольной —

Синь полyночную, масть
Воронову. — В гладь и в сласть
Оторопи вдоль — ладонью.

Неженка! — Не обманись!
Так заглаживают мысль
Злостную: разрыв — разлуку —

Лестницы последней скрип…
Так заглаживают шип Розовый… —
Поранишь руку!

Ведомо мне в жизни рук
Многое. — Из светлых дуг
Присталью неотторжимой

Весь противушерстый твой
Строй выслеживаю: смоль
Стонущую под нажимом.

Жалко мне твоей упор-
ствующей ладони: в лоск
Волосы! вот-вот уж через
Край — глаза! Зaгнана внутрь
Мысль навязчивая; утр
Наваждение — под череп!
Берлин, 17-го июля 1922 г.
МЦ.
‹Приписка на полях:›
Ползимы болела, и сейчас еще не в колее. Климат ужасный, второй год Праги дает себя чувствовать. Господи, как хочется жары! — А что Вы делаете летом?

МЦ.ИЛОВИЩИ, БЛИЗ ПРАГИ, 29-ГО ИЮНЯ 1924 Г. {19 ИЮНЯ? — НА CD}
Мой дорогой Гуль,
Я опять к Вам с письмом Пастернаку. В последний раз, ибо в нем же прошу дать мне какой-нибудь верный московский адрес. Милый Гуль, мне очень стыдно вновь утруждать Вас, но у меня никого нет в Москве, ни души, — дyши, но без адресов, как им и полагается.
С той же почтой высылаю Вам 20 крон на почтовые расходы, простите, что не сделала этого раньше.
Письмо, очень прошу, пошлите заказным.
________
Дошел ли до Вас мой «Феникс»? Посылала. (В двойном № «Воли России».)
Вышел сборник «Записки Наблюдателя» (витиеватое название, а? Не старинное, а старомодное) с моей статьей «Кедр» — о Волконском. О ней уже писал Айхенвальд в Руле (говорили), — кажется, посрамлял меня. А теперь — профессиональную тайну, забавную:
«Апология» — полнотой звука — я восприняла, как: хвала. Оказывается (и Айхенв‹альд› — внешне — прав) я написала не апологию (речь в защиту), а: панегирик!!!
Панегирик — дурацкое слово, вроде пономаря, или дробного церковного «динь-динь», что-то жидкое, бессмысленное и веселенькое. По смыслу: восхваление.
Внешне — Айхенв‹альд› прав, а чуть поглубже копнешь — права я. Речь в защиту уединенного. (Кедр, как символ уединения, редкостности, отдельности.) И я все-таки написала апологию!
_________
К сожалению, у меня только один экз‹емпляр› на руках, да и тот посылаю Волконскому. Купить — 35 кр‹он›, целое состояние. Думаю, Крачковский (горе-писатель и издатель, воплощение Mania Grandiosa) уже послал в «Накануне» для отзыва.
Есть там его повесть «Желтые, синие, красные ночи», — белиберда, слабое подражание Белому, имени к‹оторо›го он так боится, что самовольно вычеркнул его из «Кедра». (Там было несколько слов о неподведомственности ритмики Волконского — ритмике Белого, о природности его, В‹олкон›ского, ритмики. Кончалось так:
«Ритмика В‹олконского› мне дорога, п. ч. она природна: в ней, если кто-нибудь и побывал, то не Белый, а — Бог». Крачковский уже в последнюю минуту, после 2-ой корректуры «исправляет»:
…«то, вероятно, только один Бог».
Хотела было поднять бурю, равнодушие читателя остановило. Черт с ним и с издателем!)
__________
Живу далеко от станции, в поле, напоминает Россию. У нас, наконец, жаркое синее лето, весь воздух гудит от пчел. Где Вы и что Вы?
__________
Пишите о своих писаниях, планах, возможностях и невозможностях.
Думаю о Вас всегда с нежностью.
МЦ.
Адр‹ес›: Praha II Lazarska, 10
Rusky studentsky Komitet
— мне —

ПРАГА, 11-ГО АВГУСТА 1924 Г.

Милый Гуль,
Месяца два назад я направила Вам письмо для Пастернака (заказным) и 20 крон на марки, — получили ли? А еще раньше — лично Вам — № «Воли России» с «Фениксом». Но Вы упорно молчите, — больны, недосуг или рассердились? А может быть — переехали? Но тогда бы Вам переслали. (Как странно: все строчки с заглавных букв!) Адрес мой на обороте был, и обратно ничего не пришло.
Я очень озабочена, — особенно письмом к Пастернаку, письмо было не житейское, важное. Известите меня хоть открыткой о судьбе его.
Держу в настоящее время корректуру своего «Мoлодца» (пражское из‹дательст›во «Пламя») — по выходе (недели через три) пришлю. Но раньше хочу знать, где Вы и чтo Вы. Молчание ведь — стена, люблю их только развалинами.
_______
О себе: живу мирно и смирно, в Дольних Мокропсах (оцените название!) возле Праги. У нас здесь паром и солнечные часы. На наших воротах дата 1837 г.
Пишу большую вещь, — те мои поэмы кончены. Есть и новые стихи. Печатаюсь. Хотела бы издать свою новую книгу стихов (за два года за границей) в России. Если в какой-нибудь связи с Госиздатом — предложите.
Политического стиха ни одного.
Что Геликон? (Из‹дательст›во.) Что другие берлинские? Прозу, кажется, пристроила. (Книги, даже самые мужественные — сплошь дочери. Издатели — женихи. И всегда неравные браки!)
Читали ли «Быт и Бытие» Волконского, посвященную мне? Хорошая книга. Он сейчас пишет роман.
_______
Как Вaши писания?
Словом, Гуль, отзовитесь. Мы с Вами, по нынешнему времени — старые знакомые. Шлю привет.
МЦ.
Мой надежный адрес:
Praha II. Lazarska ul., c.11
Rusky studentsky Komitet
— мне. —

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941