Страницы
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Колбасиной-Черновой О. Е. 11

ВШЕНОРЫ, 30-ГО СЕНТЯБРЯ 1925 Г.
Дорогая Ольга Елисеевна,
Паспорт на днях будет. Дело за визой. Визу обещал достать М‹арк› Л‹ьвович›. Виделась с ним 15-го, с тех пор ни слуху, ни духу. На какие деньги поеду — не знаю. Отъезд, ведь, не только билет, но уплата долгов, покупка и починка дорожных вещей, переноска, перевозка и пр. Сделайте все, чтобы фонд литераторов — дал. Председатель — Ходасевич. Где он сейчас — не знаю. Но Вам адрес достать, думаю, будет нетрудно.
Отъезд решен. Вся совокупность явлений выживает. Повысили квартирную плату, на стенах проступила прошлогодняя сырость, рано темнеет, угля нет, п. ч. в ссоре с единственным его источником, — много чего!
Да (между нами!) содержание мне на три месяца сохраняют, но жить на него не придется, так как С‹ережа› не может жить на 400 студенческих кр‹он› в месяц. Ему нужна отдельная комната (д‹окто›рская работа), нужно хорошо есть — разваливается — нет пальто. Много чего нужно и много чего нет. Я не могу, чтобы наш отъезд был для него ущербом, лучше совсем не ехать.
Вся надежда на вечер и на текущий приработок, — сейчас зарабатываю мало, нет времени даже на переписку стихов. В свободные минуты — «Крысолов». Пишу предпоследнюю главу. Бедная «Воля России». Героизм поневоле или: «bonne mine au mauvais jeu» [1] (что-то же). Убеждена, что никто из редакторов его не читает, — «очередной Крысолов? В типографию!»
Да! Первая размолвка с А‹нной› И‹льиничной›, кстати очень и очень ко мне остывшей. Недавно, по настойчивой просьбе С‹ережи›, прошу ее извлечь мой паспорт из какого-то проваленного места в министерстве. (Ей легко, п. ч. ни с кем и ни с чем не считается, и для себя такие вещи делает постоянно.)
И ответ: «Нет, не могу. Придется ждать в двух канцеляриях. Невозможно». Через 10 мин‹ут› С‹ережа›, просивший совсем другим тоном (улещая, как умеет тот С‹ергей› Я‹ковлевич›), добился. А мой тон — Вы знаете: в делах — деловой, вне лирики. Лирика — как предпосылка. (Молча:) «Зная, как Вы ко мне относитесь, зная, что я — вообще и что — для Вас, прошу Вас…» (Вслух:) «А‹нна› И‹льинична›, у меня к Вам большая просьба: не могли бы Вы» и т. д. Впрочем, на этот раз, такой предпосылки не было; слишком знаю, что я для нее: если не раз-влечение, то от-влечение, м. б. просто — влечение. И только. Ради этого времени не теряют. — Хотите конец? Она просьбу (“С‹ергея› Я‹ковлевича›») исполнила, а я ее не поблагодарила. Не смогла. Но не улыбайтесь, торжествующе: все это я знала с первой минуты, теперь — узнала. Нелюбимую Нину она всегда — житейски — предпочтет любимой (?) мне. Словом, я для нее — тот, кого в случае бури первым выкидывают из лодочки. Семья — одно, я — другое: второе, десятое, нечислящееся. — По-мужски. —
К Муру тоже остыла. (Была — страсть!) Боязнь привязанности? Чувство моего — здесь? — единовластия? Огорчение (смягчаю), что не позвали в крестные? Видимся редко, — раз в неделю, не чаще. Раньше, при встрече, она — сияла, сейчас на лице оживление — и только. (NB! Оживляю — даже мертвецов!) Мне не грустно, п. ч. я ее не любила, и не досадно, п. ч. не самолюбива. Нечто вроде удовлетворения большой кости в собачьей глотке: «Ага! подавился мною!» Иногда я думаю, что я бессердечна, до такой степени все мои любови и нелюбови вне всякого добра (мне) и зла. «Тянет», «не тянет» — всё. Обоснование животного — или чистого духа, могущего, за отсутствием платы, разрешить себе эту роскошь тяготения. Вообще, у меня душа играет роль тела: диктатор.
Читайте или не читайте Вадиму, Вам виднее. Только — остерегаю — чтобы никогда — ей — ни звука. Все равно дойдет (до меня). Думаю, учитывая все сказанное, — она меня больше любит.
‹Приписка на обороте:›
Везти ли примус? Есть ли в Париже керосин? По утрам разогреваю Мурке еду — лучше всякой спиртовки. (А газ взрывается.) Не смейтесь и ответьте.
Целую Вас, Адю, Ооолу [Ольга Чернова.] и Наташу. Вадиме (е) и Володе привет.
Р. S. Будут ли они учить Алю? Необходимо, чтобы она сдала экз‹амены› в IV кл‹асс›.
МЦ.
ТОГО ЖЕ 1-ГО ОКТ(ЯБРЯ) 1925 Г., ЧЕТВЕРГ
Письмо второе
Только что вложила письмо в конверт — как Ваше (Ваши). Самое сомнительное — коляска. Очень велика и тяжела: дормез [2]. Но Мур сам очень велик и тяжел, носить на руках — руки отвалятся. Не справитесь ли Вы, дорогая Ольга Елисеевна, и о цене сидячей коляски, легонькой, для гулянья, — но с пологом, т. е. верхом, от дождя? М. б. — не так дорого, — вместо кресла. Минус кресло и минус провоз — вот и коляска. С нашей трудно управляться: на Александра III в детстве. А спать он в ней все равно на днях перестанет: уже упирается ногами. Купим все на следующий же день по приезде. Кроватку хочу хорошую, надолго. А с нашим дормезом — не то, что в 15 мин‹ут› до парка — и в час не доползешь.
Умилена двойным распоряжением касательно тряпок. Одарю кого-нибудь. Градации нищеты ведь неисчислимы! Кому-нибудь (хотела бы посмотреть!) наши отребья будут пурпуром и горностаем. (Мур проснулся и скромно, но громко стучит копытами об коляску — знак, чтоб брали!)
_______
Да! Забыла рассказать. В квартире, покидаемой А‹нной› И‹льиничной› — чудесной, на вилле, в каштановом саду, над ручьем — м. б. будет жить В‹иктор› М‹ихайлович›. Сообщила с неопределенным смехом. В иные минуты передо мной вскрыты все черепные крышки и грудные клетки, обнажая мозги и сердца. А‹нна› И‹льинична›: большая тропическая кошка. С‹ережа› с ней управляется отлично. Я (остывает) — разучиваюсь.
_______
Только что получила письмо от М‹арка› Л‹ьвовича›, советует в фонд литераторов обращаться через Зензинова. Пишу ему нынче же. С нескольких сторон — хорошо. Действуйте — через кого Вам легче. На днях увижусь с М‹арком› Л‹ьвовичем› и после разговора напишу. У нас, увы, 600 кр‹он› долгов. (У Маковского, кажется, было около 60.000 крон!) Просить нужно не меньше 500 франков.
_______
Читаю сейчас Башкирцевой — Cahier intime [3]. Суета и тщета. Жаль ее чудесной головы. Ничтожные молодые люди и замечательные чувства по поводу них. Неправы — издавшие и неправы — так назвавшие. «Intimite» [4] Башкирцевой — ее голова, а не маскарадные авантюры. Хотелось бы написать о ней. Прозаик ревнует меня к поэту и обратно. — Раздвоиться. —
Кончаю. Мои письма сухи, не мои. Торопясь, нельзя чувствовать, хотя чувствование — молниеносно. Иная быстрота.
От чтения Башкирцевой — две досады: за нее, знавшую только эту жизнь — и за себя, никогда ее не знавшую. (Сужение круга выбора.)
Целую всех. Спасибо Вадиму за клочки письма. Буду постепенно сообщать Вам все новости. Аде спасибо за план.
МЦ.
Р. S. Как понравилась моя фотография?
Клетчатое платье — подарок С‹ережи› на редакционные деньги.
Об «Октябре» — благожелательный отзыв Айхенвальда в «Руле».
___________________________________________________________
1. Хорошая мина при плохой игре (фр.).
2. От фр.: dormeuse — дорожная карета.
3. Дневник (фр.) (дословно: личная тетрадь).
4. Здесь: личность (фр.).

ВШЕНОРЫ, 18-ГО ОКТЯБРЯ 1925 Г., ЧЕШСКИЙ ПРАЗДНИК ПОСВЯЩЕНИЯ ГУСЯ.

Дорогая Ольга Елисеевна,
Поздравьте крестника с двумя зубами сразу (в один день) и стребуйте с крестного на зубок. Быть Ремизовым (и Серафимой Павловной!) обязывает. Шутка — шуткой, а по-моему, стребовать надо. Чтo — Вам видней. (Обезьянья грамота — само собой, ею не отыграется!)
Муру привили оспу, длится 12 дней, сегодня, слава Богу, восьмой. Думаем выехать 27-го — 28-го, главное — деньги. Зензинов очень милым письмом обнадеживает. Квартиры у нас до 1-го. О дне выезда известю ‹sic!› телеграммой, а Вы, тотчас же по получении письма, ответьте: на каком вокзале слезать, т. е. — будете встречать. Поезд из Праги отходит в 10 с чем-то утра. Как поедем — один Бог знает.
_______
Тотчас же после «Крысолова» (осталась одна глава) принимаюсь за статью о Кесселе. До того мой мир, что буду писать о нем, как о себе: с той же непреложностью и убедительностью. Не читая ни одного отзыва — совершенно свободна. Да — прочти всё — мой упор все равно другой. Убеждена, что напишу о нем абсолютно. Только вчера поставила вместе с ним последнюю точку «Les Rois aveugles» [1]. Знаю, что ему нужно писать дальше. Передайте, если встретится, мой привет и радость встречи с ним. Думаю, он вне нищеты мужского и авторского тщеславия.
_______
Паспорт и виза есть. Как в Париже с молоком? Муру ежедневно необходим литр. Вернувшиеся из экскурсии говорят, что с молоком сложно, — только сливки. Очень попрошу Вас, дорогая Ольга Елисеевна, ко дню нашего приезда (будете знать) по возможности молочное дело наладить. Ничего, кроме молочного, есть не хочет, — сопротивляется.
Все новости — при встрече. Теперь уже мало осталось — хотя и самой не верится. Шлю привет всем.
МЦ.
— Мур приедет девятимесячным. — (1-го ноября.)
___________________________________________________________
1. «Слепые короли» (фр.).

26-ГО ОКТ‹ЯБРЯ› 1925 Г., ПОНЕДЕЛЬНИК

Дорогая Ольга Елисеевна,
М. б. займу деньги под иждивение. На высылке парижских настаивайте, иначе, узнав, что без них обошлась, совсем не дадут. Пусть высылают (если уже не выслали на мое) на Сережино имя: — иначе он умрет с голоду. (Уезжая, забираем все — вплоть до ноябрьского иждивения.) Зензинову же объясните, что я ввиду отъезда часто бываю в городе, и почтальон может не застать. О сроке моего выезда лучше не говорите, иначе скажут: поздно — и вовсе не пришлют.
Выезжаем, с Божьей помощью, 31-го, в субботу, в 10 ч. 45 м‹инут› утра.
У Мура очередные зубы и оспа, — м. б. за эти дни обойдется. Жар. Очень похудел. Ждать с отъездом нельзя, — 1-го уже въезжают в нашу квартиру, и А‹нна› И‹льинична› с Саввой уезжают 31-го. С ними — как в раю (условном).
Муру, очень прошу, приготовьте: литр молока, сливочн‹ого› масла и обыкновенной муки белой. Как приеду — так жарить.
Колясочку Людмилы непременно берите, пригодится. А спать одну ночь он может в нашей маленькой. Большую не берем — провоз — цена кроватки.
Итак — дай Бог — увидимся в воскресение. (О приходе поезда, пожалуйста, узнайте.)
Целую всех.
МЦ.
— Аденька, перешлите!

ST. GILLES, 9-ГО ИЮНЯ 1926 Г.

Дорогая Ольга Елисеевна,
Сердечное спасибо за чудные подарки. С рыбкой Мур купается, с зайцем гуляет, а костюмчик, увы, лежит, — ветра и дожди. Длина и ширина как раз. Морды котов грозны и сини, как туча.
Приехал С‹ергей› Я‹ковлевич›, живет вторую неделю, немножко отошел, — в первые дни непрерывно ел и спал. Подарили ему с Алей chaiselongue [1], лежит в саду. Жизнь простая и без событий, так лучше. Да на иную я и неспособна. Действующие лица: колодец, молочница, ветер. Главное — ветер.
Понемножку съезжаются дачники, иные уже купаются, — глядеть холодно. Кабинка стоит 300 фр‹анков›, обойдемся без. Сюда собираются Бальмонты. Русских здесь, оказывается, бывает много.
О людях:
13-го М. С. Б‹улгако›ва выходит замуж.
26-го у Кати Р‹ейтлин›гер родилась дочь.
Нужно бы третью новость — нету!
_______
У Мура загон. Только вчера прибыл. Поправился. Стоит не держась и явно ожидает похвалы. Ходит, но не твердо, — шагов двадцать (очень спешных!) и садится. Многое понимает, но говорит мало, — занят ходьбой. Я не спешу, и он не спешит.
Аля завалена кин‹ематографи›ческими журналами, другое читает менее охотно. Жизнь лучше, чем во Вшенорах, если не легче, то как-то краше. Если бы не погода!!!
Оканчиваю две небольших поэмы, времени писать мало, день летит. Читаю по ночам Гёте, моего вечного спутника.
Сейчас иду к С‹ереже›, он будет читать вслух, а мы с Алей шить. — Где Вы? Пишу в пространство, т. е. на Rue Rouvet. Что Пиренеи? Каковы планы и сроки?
Целую нежно.
МЦ.
____________________________________________________________________
1. Шезлонг (фр.).

‹11-ГО ДЕКАБРЯ 1926 Г.›

Милая Ольга Елисеевна,
Оказалось, что в воскресенье Аля идет на Лелькин спектакль, поэтому у М‹аргариты› Н‹иколаевны› были в четверг и завтра не поедем. Думаю быть у Вас завтра (в воскресенье) с Муром около 3 ч., если только погода окончательно не разлезется. Пока до свиданья, привет всем.
МЦ.
Суббота.

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941