Страницы
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Берг А. Э. 3

21-ГО ИЮНЯ 1935 Г. VANVES (SEINE) 65, RUE JEAN BAPTISTE POTIN
Дорогая Ариадна,
Что же Вы замолчали?
А вот — мои «новости»: у Мура три дня слегка побаливал живот (впервые за всю жизнь!) — повела к русской докторше, та обнаружила аппендицит и посоветовала немедленно показать Алексинскому. К концу второго дня безрезультатной езды, наконец, Алексинского застали, тот велел сегодня же доставить в клинику Ville-Juif, чтобы завтра утром оперировать.
14-го утром его оперировали, нынче пошел седьмой день, пока всё благополучно. Вел и ведет себя мужественно, — лучше чем взрослый.
Все это, конечно, сильно расстроило наши материальные дела, ибо хоть с нас, с точки зрения клинической, взяли грош, но этот грош был насущно-отъездный — или квартирный, — насущный. (Алексинский за операцию ничего не взял.)
Но сейчас тверже чем когда-либо решила вести его на море: все последнее время он выглядел очень плохо, был желт, как лимон, и все ложился, — прикладывался — сам не сознавая, что болен. (Дети не жалуются.) А сейчас, после операции (пять дней приблизительного не-едения) он конечно будет очень истощен.
________
Вчера был мой вечер: 200 фр.
Из Ваших, пока, никто не отозвался, и — думаю — уж не отзовется. (Удивляют меня — Гартманы, всегда такие сердечные. Но они так же «мои», как «Ваши».)
Ну, вот.
Тороплюсь, ибо каждый день езжу к Муру на три часа, итого, с дорогой — 6 ч. — Это на краю света.
До свидания!
Вы меня совсем забыли.
Целую Вас и детей, — все ли вы здоровы?
МЦ.
Непременно пишите о себе.

4-ГО ИЮЛЯ 1935 Г. LA FAVIERE, PAR BORMES (VAR) VILLA WRANGEL
Дорогая Ариадна,
Пока — два слова. Ваше письмо долетело, верней — доползло, — спасибо. На 14-тый день после Муриной операции мы с Божьей и дружеской помощью тронулись, на train de vacances [1], на Юг. Фавьер — несколько русских вилл и французских ферм, без улицы и почтового ящика. Огромный пляж, на котором мы с Муром, от 4 до 6 ч. — одни, не считая прибегающих собак.
Виноградники подходят прямо к морю, уступая последнюю близость — соснам.
Растительность — сосны, всякого рода деревца и кусты, среди которых — мирт. На миртовом дереве повесилась Федра, у меня говорящая:
На хорошем деревце
Повеситься не жаль!
Нет, не так, — тaк:
Федра: — Ввериться? Довериться?
Кормилица: — Лавр — орех — миндаль!
На хорошем деревце
Повеситься не жаль!
_______
Жизнь здесь трудная, густо-хозяйственная, все нужно добывать — и весьма в поте лица.
Самое, для меня, тяжелое: нельзя ходить. Муру нельзя ходить, — значит и мне нельзя. А — какие горы!! И горный городок — Bormes — феодальный: мой — и всего только в 6 кил‹ометрах› всходу! Дразнит — пуще чем лисицу — виноград. Ногой подать!
Мур, конечно, не купается — полощется руками и ногами и ухитряется ходить на четвереньках, не моча бандажа. Он очень сознателен.

Спасибо Вам и Вашим дочкам за память. Мур с удовольствием писал им ответ. Это — первые девочки, к которым он хорошо относится.
— Жаль Вас на морковь и горошек! Как себя. Такая работа — сон, дурман, как всё, что не тетрадь, либо: не в тетрадь.
Целую Вас и сердечно рада буду, если еще напишете. От Г‹артман›ов перед отъездом получила 70 фр., еще не успела поблагодарить. Courbevoie (Seine) — ? — Carle Hebert (37? He помню, умоляю сразу, а то выхожу — невежей).
Дай Бог, чтобы и остальные последовали их примеру: перешлют.
Еще раз спасибо за память.
МЦ.
__________________________________________________________________________
1. Каникулярный поезд (фр.).

2-ГО СЕНТЯБРЯ 1935 Г., ВТОРНИК. LA FAVIERE, PAR BORMES (VAR) VILLA WRANGEL
Дорогая Ариадна,
Я конечно сразу ответила Вам на письмо, но это уже не первый случай недохождения по адресу; я так же писала Буниной в Грасс — давным-давно — и от нее ждала ответа, а получила запрос — почему молчу. Дело в том, что в начале лета не было почтового ящика и я оставляла свои письма то на одной, то на другой даче, то в лавке — на милость частного внимания — «когда пройдет почтальон». Очевидно — кто-то забыл, тем более, что клала их то на подоконник, то на кухонный стол, вообще — ненадёжно. Очень жаль, что не дошло, но сердечно рада, что не усумнились в моей дружественности.
Я, как видите, еще на Юге — приблизительно до 25-го, на Юге, который постепенно перестает быть югом (так же неуловимо и неуклонно, как друг — другом (на этот раз и смысловая — рифма!) — напр‹имер› ныне сосна в окне —явно северная, п. ч. сквозь нее — не синь, а серебро: прохладного равнодушного неба. Купаться уже не хочется: либо жарко на воле — холодно внутри, либо обратно, но всегда — предвкушение, верней — угроза — озноба. Да я вообще землю (сухую, горную) несравненно предпочитаю морю: хождение (восхождение) — своему плохому плаванью, ибо я глубины — боюсь: трус, самый простой — физический.
Прогулки здесь чудные, но — скучно о чужих чудных прогулках? Нам и открытки чужие — скучны, если не особенно уж красноречивы. Но спутника — верного у меня за лето не нашлось: такого, с которым бы одинаково хорошо — идти, говорить, молчать. Были либо ходящие и неговорящие (говорящие — не то и не о том), либо говорящие — и неходящие — одна замечательная русская швейцарка, написавшая огромную книгу-труд — о русском причете (плачу по мертвым) — умница, красавица, но с больной ногой. И побыла недолго. Остальное — сменялось. Был у меня и молодой собеседник — моложе меня на десять лет — который приходил ко мне по вечерам на мою скворешенную лестницу — вечером гулять нельзя, п. ч. совершенно черно и все время оступаешься, а в комнате спит Мур — вот и сидели на лестнице, я повыше, он — пониже, беседовали — он очень любил стихи — но не тaк уж очень, ибо с приездом моей дочери (я не хотела, чтобы она летом сидела в Париже, да и случай был хороший — даром, на автомобиле) — сразу перестал бывать, т. е. стал бывать — с ней, сразу подменив меня, живую, меня — меня, — понятием «Votre maman» [1]. Пишу Вам об этом совершенно просто, ибо я все еще — на верху лестницы, и снижаться не собираюсь, рада бы — да не выйдет. Положение — ясное: ей двадцать лет, мне — сорок, не мне, конечно, — мне — никаких лет, но — хотя бы моим седым волосам (хотя начались они в 24 года: первые) — и факт, что ей — двадцать. А у нее — кошачий инстинкт «отбить» — лапкой — незаметно. Там, где это невозможно — она и не бывает, т. е. заведомо неравный бой: всех средств — и их полного отсутствия: ибо — у меня ни молодости, ни красоты, ни — не только воли к бою (нрaвлению), а мгновенное исчезновение с поля битвы: меня не было. Там где может быть другая (другая, чем голая душа: я) — меня не было. Такова я была и в 20 лет. И меня так же променивали. Не думайте, что это — рана. Честное слово: даже не царапина. Может быть — крохотная заноза, которую лучше всего — йодом.
У меня бесконечная трезвость, до цинизма. Я все знаю вперед — и все знала — и на этот раз. (Какое маленькое «всё»!) Кончилось тем (он нынче уезжает) что вчера он совершенно официально обратился ко мне за разрешением пригласить Алю (Votre fille) [3] на прощальный обед в ресторан, на что последовал ответ: — «Il у a un an qu’elle est majeure. ( — Marina, que dois-je faire dans la vie? Puis-je etre ecrivain? Je ne puis demander cela qu’a Vous. Etre ecrivain — comme Vous l’etes…» и т. д. — Soyez grand. Soyez plus grand que nature. Quant a ecrire — personne ne Vous le dira, meme moi: surtout — moi [4]. — Таковы были первые разговоры. И «Marina», без разрешения — но и без наглости — под наплывом душевной тревоги — к большой птице — под крыло. Было еще и: — Comment ferai-je sans Vous? Я, молча: — comme tous) [4].
Вот и вышло — comme tous.
________
Мур — чудный, как вы точно сказали — белый негр. Но белого — мало: он совсем коротко — острижен, вот только — глаза, совсем беспощадные на этой бронзе. Страстный купальщик — частые скандалы по этому поводу: закупывается. Научился отлично плавать и нырять. Пляж здесь (тьфу! тьфу!) слава Богу — мелкий. И ходок отличный. Единственный из здешних детей, ходящий с нами на далёкие прогулки — и не устающий. Это в меня — моё.
Душевно — томится без дела, скучает по школе, читает всякую рвань (лучшее из рвани, но — рвань: Benjamin, Mickey, Dim‹anche› Illustre), но и Диккенса — «Лавку Древностей», — ему бы лучше всего в хорошую — швейцарскую или английскую — мальчишескую колонию: спорт, дисциплина, себе — подобные. Я ему — ни к чему, да я и слишком (словесно и душевно) — уязвима, требую всё обратное — веку, а он весь — свой век: весь свой век.
— Ну, вот. Это письмо опущу собственноручно в ближайшем городке Lavandou.
— Никаких вестей от Вашей belle-soeur [5] — нeт. (Хорошо бы! Но не надеюсь.)
Принят в Совр‹еменные› Зап‹иски›, в сокращенном виде, мой Черт (из детской жизни).
Писала — мало. Приводила в порядок стихи последних лет. Кое-чего — добилась.
Целую Вас и детей и жду письма.
МЦ.
_____________________________________________________________________________
1. «Ваша мама» (фр.).
2. Ваша дочь (фр.).
3. Вот уже год, как совершеннолетняя. — Марина, что мне делать в жизни? Могу ли я быть писателем? Только Вас я могу об этом спросить. Быть писателем таким, как Вы…
— Будьте большим, большим, чем есть. А что касается писания, никто Вам этого не скажет, даже я, именно я (фр.).
4. Как я буду без Вас? — Как все (фр.).
5. Свояченица, невестка (фр.).

12-ГО ОКТЯБРЯ 1935 Г. VANVES (SEINE) 33 — 65, RUE J. В. POTIN NB! 33 — БЫВШИЙ, № 65 — НОВЫЙ, ПИШИТЕ ОБА, УЧИТЫВАЯ КОНСЕРВАТИЗМ ФРАНЦУЗОВ.
Милая Ариадна,
Начну с срочной просьбы: добыть и вернуть мне обе рукописи: 1) lе Gars (поэму) и 2) Neuf lettres (прозу), данные Вашему знакомому французу (секретарю? какого-то журнала) на просмотр.
Мне обе вещи срочно нужны для (возможного) выступления в Швейцарии и, тогда, — возможного их напечатания — там же.
Других экз‹емпляров› у меня нет, есть только черновики, а дело спешное, ибо мне, чтобы получить приглашение, нужно сначала послать материал.
Я в отчаянии при мысли, что француз мог их потерять — ибо так уже однажды, в салоне Nathalie Clifford-Barney — со мной (теми же вещами) — было. Ничего не сделала (всё обещав! у нее было свое издательство) и потеряла. (Я не ассоциирую Вaс с Barney — сохрани Бог! Я знаю Вашу добрую волю ко мне, но ведь вещи — у чужого!)
Умоляю.
Если бы вещи были у меня на руках этим летом — швейцарское выступление было бы наверное, — я на Юге встретилась с русской швейцаркой, д‹окто›ром словесности при базельском Университете, и от нее всё зависело, но без вещей она не смогла и не сможет — ничего.
— Умоляю! —
Приглашения делаются в течение Октября, чем раньше пошлю — тем лучше, собственно давно должна была бы послать, но все надеялась, что обнаружу ещё оттиски у себя. Наконец, перерыв все свои архивы (работала пять дней!) удостоверила, что все раздала и ничего не имею. Те, французу — последние.
________
Из факта письма видите, что я в Ванве. Лето было чудное, но с вынужденным безделием (писательским). Теперь — навёрстываю.
У нас все простужены, холод и беспорядок.
Жду отклика и целую. Детям сердечный привет.
МЦ.
‹Приписки на полях:›
На Юге были еще и Паррэны (N‹ouvelle› R‹evue› F‹rancaise›, и я отлично могла устроить свою прозу (Lettres). РОКОВОЕ. Когда немножко обойдусь, попытаемся устроить встречу.
Мура за «esprit trop mur pour son age» [1] перевели через класс. Сейчас он учит англ‹ийский› яз‹ык›.
_____________________________________________________________________________
1. Ум, слишком зрелый для его возраста (фр.).

18-ГО ОКТЯБРЯ 1935 Г. 65 (ANCIEN 33), RUE J. В. POTIN VANVES (SEINE)
Дорогая Ариадна,
Убеждена, что операция удалась и что Бутя на Ваших глазах начнет поправляться — начиная с первого пюре — так было с Муром.
Только одно: после операции — непременно — бандаж: что бы Вам ни говорили. Сейчас «мода» — не надевать бандажа, но мода может завтра пройти, а живот (Бутан) останется, и важно, чтобы остался в наилучшем виде. Алексинский — светило аппендицита и вообще виртуоз операции — бандажа не предписал, а Мур носил — недолго — ровно месяц после того как встал, и снял по предписанию врача, в Фавьере. Не забудьте, что у детей вообще резкие движения, а инстинкта самосохранения — как у животных — нет. И, вообще, неопрятно, ненадёжно — говорю о самом ощущении — ничем не защищённый живот, после такой встряски. (Мур упорно не хотел снимать бандажа и проносил его несколько лишних дней — в бандаже-же, к концу третьей недели, бегал.)
Нy — вот.
Бандаж заказывается заочно, точно (не стягивая и не прибавляя) сняв мерку, какую — Вам скажут в магазине, только не забудьте резинки (Муру не сделали, ибо был июль и никто не носил чулок), а то все время лезет вверх.
_______
Рукопись от Juillard’a уже получила, — молодец! Не только не затерял, но выслал заказным. Теперь смогу заняться своей поездкой: пока что выслала им свою прозу о Рильке (1927 г. — Твоя смерть) — м. б. найдут переводчика: моя проза, говорят, трудна (NВ! — точна) — я бы сама перевела, но сейчас, после 12-ти лет Франции — физически отвыкла от немецкого, хотя на глубину знаю его лучше французского, ибо он — роднее. (Только что заметила, что Жюльяра произвела от Juillet, а не от Julie [1]: надо Julliard…)
Напишите, когда собираетесь домой и всё об операции и ходе выздоровления.
Целую Вас и девочек, особенно — пострадавшую. Мур тоже о них вспоминает с большой дружественностью. Учится он — перескочив — отлично.
МЦ.
_____________________________________________________________________________
1. Жюль… Жюли — имена (фр.).

7-ГО ЯНВ‹АРЯ› 1936 Г. VANVES (SEINE) 65, RUE J. В. POTIN (СТАРЫЙ ДОМ, НО НОВЫЙ №)
С Новым Годом, дорогая Ариадна!
Давно жду весточки. Последнее от Вас — известие о Бутиной операции, я тотчас же ответила (в Бельгию) — и молчание.
Надеюсь, что Бутя совсем уже поправилась и никаких новых болезней в Вашем семействе — нет.
Очень жду ответа, а пока сердечно приветствую и желаю Вам в Новом Году — нового.
МЦ.

23-ГО ЯНВ‹АРЯ› 1936 Г., ЧЕТВЕРГ VANVES (SEINE) 65, RUE J. B. POTIN
Дорогая Ариадна,
Значит, Вы живы и всё хорошо.
А я уже думала, что Вы навсегда остались в Бельгии, и Ваше молчание истолковывала циническим a quoi bon? [1] (раз все равно уже не встретимся).
Нет, тaк лучше: Vaucresson и St. Lazare.
Итак, встречайте нас в воскресенье с означенным поездом. Сердечно радуюсь встрече.
Я как раз на днях написала Гартманам с запросом о Вас, а ответили — Вы. (Они мечтали нас с Вами совместно пригласить.)

Обнимаю Вас и девочек, Мур шлет мужской привет и тоже очень радуется встрече.

Итак, мы выезжаем с поездом 11 ч. 30 с С‹ен-›Лазара и слезаем в Vaucresson’е.
МЦ.
‹Приписка на полях:›
Какая у Вас легкомысленная вилла! Особенно в соседстве с аббатом. Что-то мопассановское.
____________________________________________________________________________
1. Ради чего (фр.).

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941