39
Медон, 1-го января 1929 г.
С Новым Годом, дорогая Анна Антоновна!
Желаю Вам в нем здоровья, покоя, удачи, работы.
Вчера, на встрече у евразийцев, думала о Вас и в 12 ч. мысленно чокнулась. Как Вы глубокό правы — тáк любя Россию! Старую, новую, красную, белую, — всю! Вместила же Россия — всё (Рильке о русском языке: «Deine Sprache, die so nah ist — alle zu sein!»*)1 наша обязанность, вернее — обязанность нашей любви — ее всю вместить!
Написала Вам большое письмо и заложила, — знаете как это бывает? — вошли, оторвали, сунула, — столько бумаг! Найду — дошлю.
— Как Вы встречали? Дома? На людях? А может быть спали?
Аля нарисовала чудесную вещь: жизнь, по месяцам Нового Года. Январь — ребенком из камина, февраль — из тучки брызжет дождем, март — сидя на дереве раскрашивает листву и т. д.
Она бесконечно даровита, сплошной Einfall**.
— Это не письмо, записочка, чтобы не подумали, что не думаю. Пишу сейчас большую статью о лучшей русской художнице — Наталье Гончаровой. Когда-нибудь, в письме, расскажу Вам о ней… (пр. 6 с.)
…Книга М<арка> Л<ьвовича> очень поверхностна, напишу Вам о ней подробнее2. На такую книгу нужна любовь, у него — туризм. NB! Не говорите.
* «Гнездо — в Твоем языке, который так близок ко всеобщему…» (нем.).
** Причуда (нем.).
