Страницы
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

С. Н. Андрониковой-Гальперн 6

51

Meudon (S. et О.)
29-го июня 1929 г., суббота.

Дорогая Саломея, спасибо и простите; деньги я конечно получила, но не знала, куда Вам писать, ибо Вы ехали в Голландию, страну для меня баснословную, в которой я совершенно не мыслю знакомого человека.
Очень рада, что Вы опять в досягаемости: в Париже.
На этой неделе я занята в понед<ельник> и четверг, остальное пока свободно.
Очень хочу Вас повидать и жду весточки. Целую Вас.
МЦ.

52

Meudon (S. et О.)
2, Av<enue> Jeanne d’Arc
15-го июля 1929 г.

Дорогая Саломея! Мне приходится опять просить Вас об иждивении («точно это было вчера»…) Деньги с вечера у меня есть, но конверт с некоторых пор заклеен (au bon moment!) ибо надежда на поездку в горы еще не оставлена1. (Место дешевое, но дома пусты, без ничего, – вот и колеблюсь.)
Дошло ли до Вас мое последнее письмецо, уже на парижский адр<ес> и почему молчите?
Очень хотелось бы повидаться, но сомневаюсь, что Вы в городе.
Целую Вас.
МЦ.
Саломея! Если Вы в городе, не могли бы Вы – если найдете это нужным – встретить меня с Вырубовым?2 Я сейчас собираю материал Для одной большой вещи3 – мне нужно все знать о Государыне А<лександре> Ф<едоровне> – м. б. он может указать мне иностранные источники, к<отор>ых я не знаю, м. б. живо что-нибудь из устных рассказов Вырубовой . М. б. я ошибаюсь и он совсем далек? Но тогда – общественные настроения тех дней (коронация, Ходынка, японская война) – он ведь уже был взрослым? (я росла за границей и японскую войну помню из немецкой школы: не то.) – Подумайте. – А если его в городе нет, м. б. дадите мне его адр<ес>?
Простите за хлопоты.

Кто еще может знать? (О молодой Государыне).

53

Meudon (S. et О.)
2, Av<enue> Jeanne d’Arc
20-го августа 1929 г.

Дорогая Саломея! Я никуда не уехала; но удалось Алю отправить в Бретань на несколько недель, в чудное место с настоящим морем и жителями. (Это мне почему-то напомнило поэтессу Марью Шкапскую1, которая приехав в Берлин, все стонала – «Нужно ходить как мать-природа» и не выходила от Вертхейма2. Эту же М. Шкапскую один мой знакомый, не зная ни кто ни что, принял за акушерку3.) С<ергей> Я<ковлевич> ездил в Бельгию по евраз<ийским> делам и в очаровании от страны. Был на Ватерлоо4. Сейчас он болен (очередная печень), болен и Мур – что-то в легком, лежит в компрессах и горчичниках, простудился неизвестно как. Докторша нашла у него послескарлатинный шумок в сердце, кроме того советует вырезать аденоиды. Я вся в этих заботах, с Алиного отъезда (2 недели) просто не раскрыла тетради, которую уже заплел паук. До Муркиной болезни непрерывно с ним гуляла, а в лесу да еще с ним – какое писанье!
Прочла весь имеющийся материал о Царице, заполучила и одну неизданную, очень интересную запись – офицера, лежавшего у нее в лазарете5. Прочла – довольно скучную – книгу Белецкого о Распутине с очень любопытным приложением записи о нем Илиодора, еще в 1912 г («Гриша», – м. б. знаете? Распутин, так сказать, mise a nu )6.
Прочла и «Im Westen nichts neues» , любопытная параллель с «Бравым солдатом Швейком» – (Хашека) – к<оторо>го, конечно, знаете? В обеих книгах явный пересол, вредящий доверию и – впечатлению. Не удивляйтесь, что я это говорю: люблю пересол в чувствах, никогда – в фактах. (Каждое чувство – само по себе – пересол, однозначащее) Не всякий офицер негодяи и не всякий священник безбожник, – это – Хашеку. Не всех убивают, да еще по два раза, – это – Ремарку. (Rehmark? тогда – немец. A – Remark? – читала по-французски.)7
Да, чтобы не забыть: деньги за Федорова в из<дательст>ве с благодарностью получены.
(А старая Кускова взбесилась и пишет, что у евразийцев принято убивать предков. Прочтите ответ в ближайшей (субботней) «Эмигрантике», принадлежит перу С<ергея> Я<ковлевича> 8.)
<…> С<ергей> Я<ковлевич> пролежал три дня, вчера потащился в Кламар и еле дошел – так ослаб от боли и диеты. Великомученик Евразийства. Сувчинский где-то на море (или в горах), В<ера> А<лександровна> служит, никого не видаю, п. ч. все разъехались, кроме того – Али нет, и привязана к дому – или Медону, что то же. Лето у нас прошло, все улицы в желтых струйках, люблю осень.
До свидания! Горы люблю больше всего: всей нелюбовью к морю (лежачему) и целиком понимаю Ваше восхищение (NB – от земли!)
Целую Вас. Привет А<лександру> Я<ковлевичу>. Пишите.
МЦ

54

Дорогая Саломея! Где Вы и что Вы? Писала Вам в Швейцарию, но безответно. Пишу Вам в торжественный для меня день – Алиного шестнадцатилетия. Ее шестнадцать лет + не-совсем-восемнадцать тогдашних моих – считайте!1
Аля только что вернулась из Бретани, а я никуда не уезжала.
Целую Вас и жду весточки.
МЦ.
5/18-го сент<ября> 1929 г. Медон.

55

Meudon (S. et О.)
2, Av<enue> Jeanne d’Arc
19-го сент<ября> 1929 г.

Дорогая Саломея! Наши письма скрестились. Очень рада повидаться, позовите меня с С<ергеем> Я<ковлевичем> – есть грустные новости1 – лучше вечерком. Аля вернулась из Бретани, и теперь мне свободнее. Спасибо за посылку иждивения. Целую Вас и жду.
МЦ.

56

Брюссель. 21-го Октября 1929 г.
Дорогая Саломея! Я собака, – до сих пор Вас не поблагодарила. Брюсселем очарована1: не автомобили, а ползуны, ждут пока решусь и не решаются – пока не решусь. Была на Ватерлоо, – ныне поле репы. Вечер прошел средне, даже в убыток, но много милых знакомых, и о поездке не жалею. Колония здесь совсем другая, глубоко-провинциальная, с человеческим примитивом, что так люблю. Скоро увидимся. Целую Вас.
МЦ.

57

Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
7-го ноября 1929 г.

Дорогая Саломея!
Приехала, благополучно прогорев на брюссельском вечере, т. е. оплатив из него, кроме расходов по залу и пр., один конец дороги. Могло быть хуже.
Очень хочу Вас повидать, есть слухи, что Вы в Лондоне, но я верю только Вашему почерку.
До свидания! Отзовитесь.
Целую Вас.
МЦ.

58

Дорогая Саломея! Простите, что так долго не подавала голосу и даже не поблагодарила Вас за последнее иждивение, – Вы м. б. слышали уже от Д<митрия> П<етровича > о болезни С<ергея> Я<ковлевича>? Хотелось что-то выяснить, началось хождение по врачам, – всякий свое (диагноз и рецепты), но все одно: немедленно уезжать. Место найдено: пансион в Савойе, 1600 метр<ов> высоты – не доезжая до Chamonix. Кажется на днях едет.
Давайте повидаемся на следующей неделе, напишите мне.
Пока целую Вас и еще раз прошу простить.
МЦ.
Медон, 11-го дек<абря> 1929 г.
– !!! Фернандэз1 у меня, с собственноручным письмом Слонима, к<оторо>го кстати сейчас режут (аппендицит).

59

Медон, 20-го янв<аря> 1930 г.
С – все еще Новым Годом, дорогая Саломея!
Очень хочу повидаться, но не знаю, в Париже ли Вы. Напишите мне словечко. От С< ергея> Я<ковлевича> хорошие вести: за 3 недели прибавил 4 кило, по-моему хорошо.
Итак жду Ваших новостей и вестей.
МЦ.

60

Дорогая Саломея! Я все занята красно-крестными хлопотами для стипендии С<ергея> Я<ковлевича> – чудно поправляется, а скоро уезжать, нужно продлить, Красный Крест дает, но с условием перевести его в настоящую (т. е. ужасную) 30-франковую франц<узскую> санаторию, – отвоевываю деньги на ту, где он сейчас, не знаю что выйдет, уж очень старорежимны, циркулярны – и все, что отсюда следует – люди. Концы дальние, возвращаюсь в запущенный дом, Але некогда – учится – и т. д.
Очень попрошу Вас, если можно, выслать иждивение, – новая беда: Але 16 л<ет> 5 мес<яцев>1, т. е. 17 мес<яцев> штрафу за неимеющуюся carte d’identite, – боюсь приступить, а комиссар новый и свирепый – прежнего, милого за взятки убрали.
Очень хочу повидаться. Да! не придете ли 25-го во вторник на франко-русское собеседование о Прусте: Вышеславцев и кто2 – 5, Rue Las-Cases – Musee Social, нач<ало> в 9 напр<имер>, – о Прусте: интересно!
До свидания, привет, как Вы живы?
МЦ.
Meudon (S. et О.)
2, Av<enue> Jeanne d’Arc
20-го февр<аля> 1930 г.


52

1 Поездка в горы не состоялась. См. следующее письмо.
2 Имеется в виду Вырубов Василий Васильевич (1879 – 1963) – земский деятель, председатель Особого комитета по объединению общественных организаций во время гражданской войны. В Париже принимал участие в деятельности Общества охранения культурных ценностей. Современники отмечали его увлекательные рассказы о прошлом. (Наше наследие. 1993. № 28. С. 107.) С. Н. Андроннкова-Гальперн была хорошо с ним знакома. Сын В. В. Вырубова, Николай, какое-то время жил в доме Саломеи Николаевны (там же. С. 107 – 108).
3 Речь идет о «Поэме о Царской Семье» (см. т. 3).
4 Вырубова А. А. См. комментарий к «Поэме о Царской Семье» (т. 3).
53

1 Шкапская (урожденная Андреевская) Мария Михайловна (1891 – 1952) – поэтесса, впоследствии стала писать очерки.
2 Вертхейм – правильно: Вертхеймер Макс (1880 – 1943) – немецкий психолог.
3 «Темы стихов Марии Шкапской в основном ограничены кругом переживаний жены-любовницы-матери. Любовь, зачатие, беременность, аборт, смерть ребенка, ревность – «женская Голгофа»…» – писал о поэзии Шкапской критик Борис Филиппов (Вестник РХД, 1971, № 100. С. 274).
4 Место под Брюсселем, где в 1815 г. была разгромлена армия Наполеона.
5 Речь идет о рукописи И. В. Степанова «Лазарет Ея Величества», которую Цветаева очень ценила и безуспешно пыталась устроить в печать. (Коркина Е. Поэма о Царской Семье. – В сб.: Марина Цветаева. Статьи и тексты. Wien, 1992. С. 189.)
6 В книге С. П. Белецкого (1873 – 1918) «Григорий Распутин» (Из записок) (Пг., «Былое», 1923) в качестве приложения приведена запись иеромонаха Илиодора (Сергея Труфанова) «Гриша». Эта запись 1912 г. является первоначальным наброском известного очерка Илиодора «Святой черт», опубликованного в журнале «Голос минувшего» (Спб. 1917. № 3). (Там же.)
7 Ремарк Эрих Мария (1898 – 1970) – немецкий писатель. Его роман «На Западном фронте без перемен» вышел в 1929 г. и сразу же был переведен на французский и русский языки.
8 Кускова (во втором браке – Прокопович) Екатерина Дмитриевна (1869 – 1958) – общественно-политический деятель, публицист. В 1922 г. выслана из СССР. В своей статье «Коварные вопросы» (Последние новости. 1929. 20 августа), говоря о «евразийских бреднях об особой культуре востока Европы», Кускова описала случай на Камчатке, где трое эскимосов обратились за разрешением к председателю ревкома убить свою тетку-старуху, «которая уже не могла нести никакой работы». При этом было подчеркнуто, что «содержание просьбы – евразийское». В рубрике «Эмигрантика» в газете «Евразия» (1929. № 35. 7 сентября) С. Я. Эфрон (анонимно) в заметке «Простой ответ на «коварный вопрос» возразил Кусковой: «Кускова решила приписать евразийству столь кровожадные измерения…» и т. д.
54

1 Але в этот день исполнялось 17 лет; в 1912 г. М. Цветаевой было 20 лет.

55

1 По-видимому, Цветаева имеет в виду возобновление у мужа старого легочного процесса.

56

1 10-го октября 1929 г. Цветаева писала тому же адресату: «Дорогая Саломея! 16-го я уезжаю в Брюссель, где у меня вечер. <…> Из Брюсселя напишу Вам, еду на неделю.
<…> Целую Вас.
МЦ.
Видела Слонима и беседовала с ним о Фернандэзе (Рамоне?)». О брюссельском вечере Цветаевой 20 октября 1929 г. см. письмо 49 к А. А. Тесковой (т. 6).

58

1 См. комментарий 2 к письму 28.
60

1 См. комментарий к письму 54.
2 В 1929 г. группой русских литераторов (инициатор – В. Фохт) и их французскими коллегами была организована Франко-русская студия, в рамках которой проводились публичные собрания (собеседования), посвященные русской и французской литературе и их взаимосвязям. Каждое собрание открывалось двумя содокладами, с русской и французской стороны, затем присутствующим предоставлялось слово для обсуждения. Стенограммы собраний публиковались в журнале «Двухнедельные тетради» («Cahiers de la quinzaine»). На первом собрании (30 апреля 1929 г.) были представлены писатели, согласившиеся участвовать в собеседованиях. О русских писателях, в том числе Цветаевой, рассказал В. Фохт. В течение 1929 – 1930 гг. Франко-русской студией было проведено более 10 встреч («Достоевский в представлении наших современников», «Творчество и влияние Андре Жида», «Лев Толстой», «Роман после 1918 года», «О взаимном влиянии французской и русской литератур» и др.).
Собрание, посвященное Марселю Прусту, состоялось 25 февраля 1930 г. (зал «Musee Social», 5 rue Las-Cases). Co вступительным словом о М. Прусте и его творчестве с «французской» точки зрения выступил Роберт Оннерт. «Русскую» точку зрения представлял религиозный философ Борис Петрович Вышеславцев (1877 – 1954). Докладчик отметил «близость Пруста к русской эстетически настроенной интеллигенции довоенного времени», но вместе с тем, сравнивая его с Толстым и Достоевским, определил Пруста, как писателя некоей «средней сферы», не испытавшего удара революции, никогда не доходящего в своем анализе до глубины «я», до «сокровенного сердца человека», не стоящего перед пределами небытия или вечности, но остающегося в своем анализе на психологической поверхности и устремленного только к прошлому, а не к будущему – писателя, регистрирующего жизнь, благодаря своей исключительной и чисто эмоциональной памяти, как документальный и импрессионистический фильм» «Пруст остается нечувствительным к объективной трагедии человечества», – как бы подвел итог своему выступлению Б. П. Вышеславцев. (Россия и Славянство. Париж. 1930. 22 марта. С. 6.)
В прениях по докладу Цветаева выступила с резкими возражениями:
«Я бы хотела ответить моему соотечественнику Господину Вышеславцеву.
Когда он говорит о том, что он называет «маленький мирок» Пруста, Г<осподин> Вышеславцев забывает, что не бывает «маленьких мирков», бывают только маленькие глазки.
Что касается отсутствия больших проблем – искусство заключается не в том, чтобы ставить их, а в том, чтобы уметь давать на них большие ответы. Весь Пруст и есть ответ – откровение.
По поводу цитаты «дар видеть поверхность вещей», я бы сказала: «скорбь вещей».
Сравнивая Пруста с поколением довоенных русских, Г<осподин> Вышеславцев забывает о том, что пить чай, спать днем, а ночью гулять – все это с искусством не имеет ничего общего. Иначе все мы были бы Прустами.
Большое достижение Пруста заключается в том, что он обрел жизнь свою в писании, тогда как поколение довоенных русских растратило ее в разговорах.
Кроме того, меня лично удручает банальность примеров, приведенных Господином Вышеславцевым. Каждый из нас, хоть раз в жизни, наслаждался запахом хороших духов или красотой осеннего вечера. По отношению к Прусту он мог бы и даже должен был выбрать что-нибудь получше». (Cahiers de la quinzaine, XX-eme serieT 5, Paris, 1930, 25 fevrier. C. 50-51. Пер. с фр. В. Лосской.)
В обмене мнениями приняли участие Бенжамен Кремье, Ренэ Лалу, Марсель Пеги, Н. Д. Городецкая, Жан Максанс, Ю. Л. Сазонова.
3 Имеется в виду Б. К. Зайцев (в числе приглашенных на собрание был также его однофамилец – Зайцев Константин Иосифович (в монашестве – архимандрит Константин; 1887 – 1975), литературный критик, богослов).

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941