Страницы
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

С. Н. Андрониковой-Гальперн

71
Дорогая Саломея!
Огромное спасибо. Возопила к Вам по телеграфу из-за необходимости внезапного отъезда С<ергея> Я<ковлевича> – кр<асно->крестовая стипендия кончилась, а каждый липший день – 45 фр<анков>.
Мы наверное тоже скоро вернемся – не позже 10-го, очень уж здесь холодно по ночам, утром и вечером (NB! А когда – не).
Приеду и почитаю Вам Молодца и попрошу совета, что мне с ним делать дальше – разные планы.
Целую Вас и горячо благодарю.
МЦ.

St. Pierre-de-Rumilly (H<au>te Savoie)
Chateau d’Arcine
27-го сент<ября> 1930 г.

72

Медон, 3-го марта 1931 г.
Дорогая Саломея! Высылаю Вам Новую газету1 – увы, без своей статьи, и очевидно без своего сотрудничества впредь. Как поэта мне предпочли – Ладинского, как «статистов» (от «статьи») – всех. Статья была самая невинная – О новой русской детской книге2. Ни разу слова «советская», и равняла я современную по своему детству, т. е. противуставляла эпоху эпохе. Политики – никакой. Нино – имела неосторожность упомянуть и «нашу» (эмигрантскую) детскую литературу, привести несколько перлов, вроде:

В стране, где жарко греет солнце,
В лесу дремучем жил дикарь.
Однажды около оконца
Нашел он чашку, феи дар.

Дикарь не оценил подарка:
Неблагодарен был, жесток.
И часто чашке было жарко:
Вливал в нее он кипяток.

А черный мальчик дикаря
Всегда свиреп, сердит и зол –
Он, ЛОЖКУ БЕДНУЮ МОРЯ,
Всегда бросал ее на ПОЛ (NB! ударение)
и т. д.

– Попутные замечания. – Противуставление русской реальности, верней реализма – этой «фантастике» (ахинее!), лже-фантастики тамбовских «эльфов» – почвенной фантастике народной сказки. И т. д.
И – пост-скриптум: «А с новой орфографией, по к<отор>ой напечатаны все эти прекрасные дошкольные книги, советую примириться, ибо: не человек для буквы, а буква для человека, особенно если этот человек – ребенок».
И – пространное послание Слонима: и в России-де есть плохие детские книжки (агитка) – раз, он-де Слоним очень любит фей – два. А – невымолвленное три (оно же и раз и два!) – мы зависим от эмиграции и ее ругать нельзя. Скажи бы так – обиды бы не было, – да и сейчас нет! – много чести – но есть сознание обычного везения и – презрение к очередным «Числам».
А стихов – мало, что даже не попросили, а на вопрос: будут ли в газете стихи? – Нет. – Раскрываю: Ладинский.
Словом, мой очередной деловой провал. Вырабатывать (NB! будь я не я или, по крайней мере, хоть лошадь не моя!) могла бы ежегазетно франков полтораста, т. е. 300 фр<анков> в месяц.
Перекоп лежит, непринятый ни Числами, ни Волей России, ни Современными (NB! Руднев – мне: «у нас поэзия, так сказать, на задворках»). Молодец (франц<узский>) лежит, – свели меня с Паррэном3 (м. б. знаете такого? советофил, Nouv<elle> Revue Franc<aise>4 – женат на моей школьной товарке Чалпановой5, – читала-читала, в итоге оказывается: стихов не любит (NB! ТОЛЬКО СТАТЬИ!) и никакого отношения к ним не имеет (только к статьям!). Так и ушла, загубив день. – Встреча была где-то в 19-ом arrond<issement> , на канале.
Вещь, к<отор>ую сейчас пишу – все остальные перележит.

А дела на редкость мрачные. Всё сразу: чехи, все эти годы присылавшие ежемесячно 300 фр<анков>, пока что дали только за январь я когда дадут и дадут ли – неизвестно. Д<митрий> П<етрович> уже давно написал, что помогать больше не может, – не наверное, но почти, или по-другому как-то, в общем: готовьтесь к неполучке. Вере С<увчин>ской (МЕЖДУ НАМИ!) он потом писал другое, т. е. что только боится, что не сможет. А терм 1-го апреля и не предвидится ничего. Мирские деньги были – квартирные. Просто – негде взять. С газетой, как видите, сорвалось, сватала Перекоп Рудневу – сорвалось, Молодца – Паррэну и другим – сорвалось.
Поэтому, умоляю Вас, дорогая Саломея, не называя меня – воздействуйте на Д<митрия> П<етровича>. Без этих денег мы пропали. Если бы он категорически отказался, но этого нет: «боюсь, что не смогу» – пусть не побоится и сможет. (NВ! этого не сообщайте, вообще меня не называйте, просто скажите, что я – или мы (NВ! он больше С<ергея> Я<ковлевича> любит!) в отчаянном положении, что я сама просить его не решаюсь, – словом, Вам будет виднее – как!).
Этот несчастный терм (1-го апреля) – моя навязчивая мысль.
– Единственная радость (не считая русского чтения Мура, Алиных рисовальных удач и моих стихотворений) – за все это время – долгие месяцы – вечер Игоря Северянина6. Он больше чем: остался поэтом, он – стал им. На эстраде стояло двадцатилетие. Стар до обмирания сердца: морщин как у трехсотлетнего, но – занесет голову – все ушло – соловей! Не поет! Тот словарь ушел.
При встрече расскажу все как было, пока же: первый мой ПОЭТ, т. е. первое сознание ПОЭТА за 9 лет (как я из России).

Обнимаю Вас, дорогая Саломея, умоляю с Мирским.
Бровь моя так и осталась с лысиной, т. е. я – полуторабровой.
МЦ.

ГОВОРЯ С Д<МИТРИЕМ> П<ЕТРОВИЧЕМ> НЕ УПОМИНАЙТЕ НИ О КАКОЙ ВЕРЕ.
P. S. А вдруг Вы уже вернулись и с Д<митрием> П<етровичем> говорить не сможете? Дни летят, Ваше письмо – только что посмотрела – от 20-го, и Вы пишете, что Вы уже две недели в Лондоне. Посылаю на Colisee в надежде, что перешлют.
Как ужасно, что я Вас только сейчас благодарю за иждивение!

73

Дорогая Саломея!
Сердечное спасибо за иждивение.
Очень рада, что пришелся Мур, Вы ему тоже пришлись.
(Выходя: – понравилась? Он: грубым голосом: «Вообще – милая». А вообще женщин без исключения – не переносит.)
Перекоп сдаю (на авось)1 в воскресенье. На очереди «Gars»2, (Muselli3).
Хотите повидаемся на следующей неделе? М. б. соберемся с С<ергеем> Я<ковлевичем>, он очень хотел бы Вас повидать.
Целую Вас.
МЦ
17-го марта 1931 г
Машиной играет весь дом.

74

Meudon (S. et О.)
2, Av<enue> Jeanne d’Arc
26-го марта 1931 г.

Дорогая Саломея! Большая, большая просьба: не подарили ли Вы бы мне 80 фр<анков> на башмаки, мои совсем отслужили: одни отказались чинить, а другие, к<отор>ые ношу три года, так разносились, что спадают с ног, так что ходить не в чем. А в Самаритэне как раз продаются Semelle Uskide , такие же, какие я проносила 3 года, не чиня подошвы. 80 фр<анков>. Но их безнадежно – нет.
Вы бы этим подарком меня спасли.
– Очень хорошо у Вас было в прошлый раз – м. б. впадение в детство с Аней Калин? Кстати, дома она была Нюта, у нас, из протеста, Аня1.
До свидания, надеюсь скорого. Мур твердо ждет приглашения. Свободен все дни кроме четверга (Закон Божий!)
МЦ

75

Сердечное спасибо, дорогая Саломея! Башмаки куплены – чудные – будут служить сто лет. Обнимаю Вас!
ТВЕРДООБУТАЯ
МЦ
Что Ваша Голландия? Ваш голландец (летучий) уже здесь. Скрывается (NB! Кажется – только от меня!)
Медон, 31-го марта 1931 г

76

Запоздалое Христос Воскресе, дорогая Саломея! Где Вы и что Вы?
Были ли в Голландии? Видела Мирского, но не преувеличивая (здесь: не преуменьшая) ровно три минуты, на вокзале, на проводах Извольской1, в толпе снимающих, снимающихся, плачущих и напутствующих.
Напишите два словечка и, если можно, пришлите иждивение.
Целую Вас.
МЦ.
21-го апреля 1931 г.
Meudon (S. et O. )
2, Av<enue> Jeanne d’Arc

77

Медон, 23-го апреля/6-го мая 1931г.

Сердечное спасибо, дорогая Саломея, за иждивение и за позднюю благодарность.
Нынче Мурины имянины (Георгиев день) и ознаменованы они следующим речением: – Мама! как по-французски Бердяев? – Так и будет – Бердяев, если хочешь – Berdiaeff. – А-а… А почему я на одной книге прочел – BOURDEL?
Кстати, когда я ему передала, что сейчас у Вас уехала прислуга и т. д. – «А зачем мне прислуга?» – «Ты же собирался у Саломеи завтракать!» – «А Саломея сама не умеет готовить?» – «Нет». – «Пусть научится!»
П. П. С<ув>чинский tout crache .

Обнимаю Вас.
МЦ.

78

Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
10-го мая 1931 г

Дорогая Саломея!
Хорош вечер1: 1) без брови (к 30-му от остающегося миллиметра не будет и следа) 2) без платья (то что есть – до колен) и без участников. Боясь душевных осложнений (просить, благодарить, жалеть, что просила и благодарила) – решила одна. 1-ое отд<еление> – стихи, второе – проза (новая, для Вас ОСОБЕННО – интересная, честное слово!) третье – опять стихи.
Посылаю Вам 10 билетов с безмолвной просьбой. А если Путерману послать штук пять – продаст (хоть один??) Если думаете, что да (хоть 1/2!), сообщите мне, милая Саломея (NВ! здорово я написала Ваше имя! ) его адрес.
Когда повидаемся? Что у Вас нового? Как здоровье? Напишите словечко!
МЦ.

79

Meudon (S. et О.)
2, Av<enue> Jeanne d’Arc
18-го мая 1931 г.

Дорогая Саломея! Можно в спешном порядке попросить Вас об иждивении: шьется – с грехом пополам – платье (из бывшего, далеких дней молодости, к счастью длинного – платья вдовы посла Извольского1. Красного (платья, а не посла!) и нужно на днях за него платить.
Дикая жалость, что Вас на вечере не будет, ибо – Христом Богом, умоляю: до 30-го никому ни слова – читать буду:

История одного посвящения2

– то есть:
«Уезжала моя приятельница в дальний путь, замуж за море» – разбор и пожжение бумаг – то же по инерции у меня дома – и, – налету уже жгущей руки – что это такое?
Печатное – большое – кем-то вырезанное.
и:

Где обрывается Россия
Над морем черным и глухим

II

Г<ород> Александров Владимирской губ<ернии>. Лето. Шестнадцатый год. Народ идет на войну. Я пишу стихи к Блоку и впервые читаю Ахматову. У меня в гостях Осип Мандельштам. – Эпизоды – (прогулка по кладбищу, страх быка (теленка), М<андельшта>м и нянька, М<андельшта>м и монашка и т. д.) – Отъезд. – Из Крыма стихи:

Не веря воскресенья чуду…

III

Читаю газетную вырезку с описанием как, где и кому написаны эти стихи. Оказывается – очень хорошенькой, немножко вульгарной женщине-врачу – еврейке – на содержании у армянского купца. В Крыму (вместо Коктебеля, места совсем особого, единственного, дан Крым Ялты и Алупки). Местное население показывает М<андельшта>му свиное ухо (NВ! В Крыму! На добрую четверть состоящем из евреев!)
И так далее.
И вот, строка за строкой – отповедь.

Заключительные строки:
– Не так много мне в жизни посвящали хороших стихов и, главное, не так часто вдохновение поэта – поэтом, чтобы мне это вдохновение уступать так даром зря (небывшей) подруге (небывшего) армянина.
Эту собственность – отстаиваю.

Автора фельетона1 – угадываете. Нужно думать – будет в зале. Поделом.
Да, еще такая фраза:
– Если хочешь писать быль, знай ее. Если хочешь писать поэму – жди сто лет либо не называй имен.

Вот потому-то и жалею, что Вас, милая Саломея, не будет, ибо в 2-ой части дан живой М<андельшта>м и – добро дан, великодушно дан, если хотите – с материнским юмором.
Очень, очень прошу – до вечера ни слова, пусть будет сюрприз.
Обнимаю Вас и люблю.
МЦ.
Пишите о жизни, здоровье, летних планах. Когда думаете в Париж?

Никто ничего не отнял, –
Мне сладостно, что мы врозь!
Целую Вас через сотни
Разъединяющих верст.

Я знаю, наш дар – неравен,
Мой голос впервые – тих.
Что Вам, молодой Державин,
Мой невоспитанный стих!
На страшный полет крещу Вас:
Лети, молодой орел!
Ты солнце стерпел, не щурясь, –
Юный ли взгляд мой тяжел?

Нежней и бесповоротней
Никто не глядел Вам вслед
Целую Вас – через сотни
Разъединяющих лет.

12-го февраля 1916 г.

Из Москвы в Петербург
О. Мандельштаму – МЦ.
(NB! Я не знала, что он – возвращается)

80

Медон. 31-го мая 1931 г., Троицын день
Дорогая Саломея,
Все в порядке и большое спасибо и большое простите – не писала из-за вечера, который – слава Богу – уже за плечами.
До последней минуты переписывала рукопись «История одного посвящения», где, не называя Вас (ибо не знаю как бы Вы отнеслись, если ничего не возражаете, в печати назову – вещь пойдет в Воле России1, где не называя Вас, защищала и Ваше (посвящение) от могущих быть посягательств и присвоений.
Вечер прошел с полным успехом, зала почти полная. Слушали отлично, смеялись где нужно, и – насколько легче (душевно!) читать прозу. 2-ое отд<еление> были стихи – мои к М<андельшта>му2, где – между нами – подбросила ему немало подкидышей – благо время прошло! (1916 г. – 1931 г.!) (Он мне, де, только три, а ему вот сколько!) А совсем закончила его стихами ко мне: «В разноголосице девического хора», – моими любимыми.
Денежный успех меньше, пока чистых 700 фр<анков>, м. б. еще подойдут, – часть зала была даровая, большая часть 5-франковая, «дорогих» немного. Но на кварт<ирный> налог (575 фр<анков>) уже есть – и то слава Богу. Хотя жаль.
С иждивением, милая Саломея, то, что Вы мне писали – грустно, но что ответить, кроме (как в любви) – Спасибо за бывшее. Дайте мне кстати адрес Ани Калин (в гимназии она была Аня и Калин), хочу ее поблагодарить.
Да! Георгия Иванова (автора лже-воспоминаний – «Китайские тени» – уже вышли отдельной книгой)3 на вечере не было, ибо – en loyal ennemi приглашения не послала, но Г. Адамович (близнец) был и – кажется – доволен4. С<ергей> Я<ковлевич>, сидевший рядом с ним, слышал его ремарку: «Нападение номер два». (По-моему – хорошо.)
Обнимаю Вас и люблю. Пишите. Когда «домой»? (Беру в кавычки ибо у Вас как у Персефоны1 дома нет.)
МЦ.

<Приписки на полях:>
С<сргей> Я<ковлевич> Вас очень приветствует и тоже по Вам соскучился. А Мур упорно и терпеливо ждет приглашения. Автомобиль жив.

Да! Читала я в красном до полу платье вдовы Извольского и очевидно ждавшем меня в сундуке 50 лет. Говорят – очень красивом. Красном – во всяком случае. По-моему, я цветом была – флаг, а станом – древком от флага.

Когда читала о М<андельшта>ме, по залу непрерывный шепот: «Он! Он! Он – живой! Как похоже!» и т. д.


72

1 «Новая газета: Двухнедельник литературы и культуры». Париж, 1 марта – 1 мая 1931 г., № 1 – 5. Редактор – М. Л. Слоним.
2 О статье «О новой русской детской книге» (т. 5) см. письмо 56 к А. А. Тесковой (в т. 6) и письмо 14 к Р. Н. Ломоносовой. Ладинский Антонин Петрович (1896 – 1961) – поэт и прозаик, реэмигрант (с 1955 г.). В «Новой газете» (№ 1) было опубликовано его стихотворение «Среди кузин и теток…» (1931), а также рецензия В. Варшавского на первую книгу его стихов «Черное и голубое» (1930).
3 См. письмо 56 к А. А. Тесковой и комментарий 4 к нему (т. 6).
4 См. там же.
5 Челпанова (у Цветаевой описка) Наталья Георгиевна, жена Б. Парэна, художница-иллюстратор.
6 См. письмо к И. Северянину и комментарии к нему.

73

1 По-видимому, речь идет о возможности напечатать «Перекоп» в газете «Россия и Славянство» (см. письмо 58 к А. А. Тесковой в т. 6 и письмо 15 к Р. Н. Ломоносовой). Однако публикация поэмы не состоялась.
2 О публикации отрывка из французского «Молодца» («Le Gars») см. комментарий к письму 45 к Н. П. Гронскому.
3 Возможно, имя издателя.
74

1 См. комментарий 4 к письму 50.

76

1 Е. А. Извольская уезжала в Японию, к жениху. Вскоре вернулась во Францию. См. также очерк «История одного посвящения» (т. 4).

78

1 О вечере М. Цветаевой 30 мая 1931 г. (зал «Эвритмия», 6-bis, rue Carapagne-Premiere) см. письма 79 и 80.

79

1 Извольский Александр Петрович (1856 – 1919) – дипломат, посол России во Франции (1910 – 1917). Его вдова, Маргарита Карловна (урожденная баронесса Толль; ум. в 1942 г. в Америке). Родители Е. А. Извольской.
2 Очерк «История одного посвящения» и комментарии к нему см. в т. 4.
3 Георгий Иванов. См. письмо 80.
80

1 «История одного посвящения» при жизни Цветаевой опубликована не была. «Воля России» прекратила свое существование в начале 1932 г. О несостоявшейся публикации очерка см. также у М. Л. Слонима (Воспоминания о Цветаевой. С. 335 – 336).
2 «Никто ничего не отнял!..», «Собирая любимых в путь…», «Ты запрокидываешь голову…», «Откуда такая нежность?..» и др. (т. 1).
3 Часть беллетризованных мемуарных очерков, написанных Г. В. Ивановым в 1920-е годы, составила книгу «Петербургские зимы», которая вышла в 1928 г. (Париж, изд-во «Родник»). Глава в книге, посвященная Мандельштаму, гораздо в меньшей степени беллетризована, чем поздний очерк «Китайские тени» (Последние новости. 1930. 22 февраля), вызвавший резкую критику Цветаевой.
4 Однако в своем отзыве о вечере М. Цветаевой Адамович не удержался, чтобы не упрекнуть ее в «мелочности», излишнем «полемическом задоре» (Иллюстрированная Россия. Париж. 1931. № 26. С. 13).
5 Персефона, богиня царства мертвых, дочь богини Деметры, часть года могла жить на земле, а остальное время вынуждена была находиться в подземном царстве (греч. миф.).

Марина Цветаева

Хронологический порядок:
1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925
1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941